Кровавая Ведьма

Но могла ли я, спустя столько лет хоть подумать о том, что именно этого косолапого узнаю вот так запросто, в темноте и с одного взгляда?

— Дядюшка, — невольно охнула, замирая и прижимая ладонь ко рту. Голос в мгновение ока задрожал, и слезы, против воли, увлажнили глаза. — Да как же это...

А хозяин леса, огромный, что та телега кузнецовская, взирал на меня с непривычной добротой и лаской. Так, словно ждал меня тут всегда, непутевую, и зла, не смотря на все мои проступки, до сих пор не держал.

Не выдержав, я рухнула на колени там же, где стояла:

— Дядюшка.

Прости меня, дуру бестолковую, беспутную! Прости за всё, что натворила! Что лесу твоему боль принесла, что деревню без присмотра оставила. Что тебя без помощи оставила — тоже прости, окаянную! Но заклинаю, всеми богами заклинаю: помоги. Помоги дойти до ручья заветного! Не смогу я без помощи твоей, жизнь его потеряю. Знаю, что много зла принесли маги имперские на наши земли. Но заклинаю, помоги. Я без него себя потеряю тоже — не смогу же без него!

Тихо фыркнул в ответ на этот мешка косолапый.

..

И моих вздрагивающих плеч коснулись уже морщинистые, но по-прежнему сильные руки. А голос мужской не ворчал, а успокаивал:

— Ну что ты, что ты, девочка! Когда ж я в помощи отказывал дочери своей названной? Вижу, горе у тебя большое, да маг этот дышит едва. Идем. Чем могу, подсоблю. А разговоры уже опосля вести будем.

— Правда? — звучно шмыгнув носом, будто я снова та мелкая ведьма деревенская с коленками разбитыми, с надеждой посмотрела я на лешего.

— Кривда, — ободряюще улыбнулся седобородый старец, звучно стукнув своим кряжистым посохом по земле. — Идем, Никаська. Время пустые россказни не уважает. Ты лучше расскажи, что такое с вами приключилось, что сила волшебная понадобилась. Кто ж его так?

— Гримм, — окончательно поверив в добрые намерения лешего, еще раз шмыгнула и утерла нос рукавом куртки, как когда-то в детстве вытиралась рубахой. И шагнула следом за старцем на тропинку меж елей, на первый взгляд обычному глазу невидимую.

— Родственница моя, на бабушку злая, натравила, видимо. Или слуга ее так отомстить хотел. Волк меня спас, а сам...

Договорить до конца не сумела — голос внезапно осип.

— Да уж, — только и молвил леший, уверенно через свой лес ступая. А тот перед ним расступался, охотно давая дорогу. И ведь ни одна травинка, ни одна ветка нас даже не зацепила! Хотя, признаться честно, я думала, что хотя бы космы старый-добрый лесок мне потреплет нещадно.