Кровавая Ведьма

Тем, что я оберегала, как могла, от приезжих имперских магов когда-то, да не сдержалась, одного из них в его водах излечила. И теперь собиралась повторить это вновь, но не была уверена — согласиться ли он?

Теперь выбора не было.

Вдвоем с дядюшкой лешим мы осторожно сняли бессознательного, продолжающего истекать кровью мага с седла, и бережно, как могли, опустили прямо в ручей, аккурат у широких корней белого ясеня. И уже там я принялась, роняя слезы, и всем богам молясь, срезать с него драную одежку. Оружия по всем карманам уже не было, видать, в сражении с гриммом ушло.

А крови-то сколько! Насилу остановила, благо, целебные воды помогли.

Уж не знаю, сколько мы так у ручья просидели: я прям в воде, удерживая голову мага на своих коленях, а дядюшка подле меня, на берегу. Но, мал по малу, и кровь ушла, и раны затягиваться стали, потихоньку превращаясь в свежие, розовые рубцы. Я, на всякий случай, проверила еще, и несколько царапин на шее замыла, и те затянулись вмиг.

Но Воплощенный Зверь так до сих пор в сознание не пришел. Но дышал. Дышал, я проверяла!

— Ты б это, — в неожиданной тишине сухо крякнул леший. — Умылась бы тоже, дочка. Лицо в крови всё.

— Да без толку, — устало дернула плечом, продолжая удерживать голову Волка над водой, с опаской и замиранием сердца всматриваясь в его бледное лицо. — Не действует на меня магия чужая.

— А так ли чужая-то? — хитро сощурился леший.

И я замерла.

А ведь действительно!

Думала я недолго. А и что там думать-то?

Сунула ладонь одну в кристально-чистую воду, зачерпнула, да умыла лицо, размазанную кровь с него смывая. Но толку? Чище стала, и всё, а царапины, оставшиеся от когтей гримма, даже не щипало.

Всё, что можно было, Волк залечил, невесть каким образом, рваные края раны прикрыл, да зятянул. А на большее и рассчитывать не приходилось.

Дядюшка леший, видя это, только головой покачал, а белоснежный ясень, серебрившийся в свете луны, скрипнул чуть устало, будто досадуя.

Я лишь плечами пожала — на чудо, признаться, и не надеялась.

Некоторые проклятия вечны, и даже родовая магия пред ними бессильна. Будь это иначе, две соседние империи на пороге войны не стояли бы! А мы б не мыкались по свету, вековую разгадку разгадывая.

— Шрамы останутся, — глядя на мое лицо, с неудовольствием произнес дядюшка.

Я же отмахнулась только:

— Да и пусть останутся.