Кровавая Ведьма

Если б он, как ты говоришь, искал тебя только для ритуала, стал бы он тогда, в Калами, просить меня тебя спасти?

— Он... — сразу не восприняв его слова, интонацию и намек, непонимающе тряхнула головой. — Он что?!

— Что слышала, — и этот невыносимый хвостатый с улыбкой щелкнул меня по носу перламутровым коготком. — Сам он тебя спасти не мог — знал, что его Лис попытается остановить. А на бегство были секунды.

Я аж качнулась от неожиданности, едва ладонью за стеллаж хватаясь. Голова буквально кругом пошла, то ли от голода, то ли от шока.

— Если так оно и было... Почему ты только сейчас об этом заговорил?!

— Потому что надоело смотреть, как ты сама себя изводишь, — складывая руки на груди, хмыкнул этот... мошенник! После всего произошедшего, я уж теперь и не знаю, как его помягче назвать! — И на него мрачнее тучи. Всё! Остальное, когда понадобится, он тебе расскажет сам. А теперь — в кровать, живо. Пока не выпорол!

И из кухни вон меня выставил.

Это что...шутка такая только что была?

Нет, про «выпорол» — шутка, знамо дело. Я б сказала, шутка дежурная, ибо все мы помнили, что с подобной угрозы наше с ним знакомство началось. Но остальное?

Утирая пот со лба, а уж точнее просто по нему грязь размазывая, я уныло поплелась вдоль особняка в сторону гостевого флигеля.

Еще и в носу свербело, да чесалось — за день я успела столько всего перенюхать и перепробовать, что теперь чуйка отказывалась работать. Еще и шея зудела вся, а рубаху щедро украшали ягодные пятна. Красуня прям!

И настолько я засмотрелась на безобразие это, что позднего гостя, сидящего на небольшом каменном крылечке, не сразу заприметила.

— В добрый ли час? — остановившись перед невысокими ступенями, негромко спросила, на нежданного визитера глядя.

— Остынь, ведьма, — глядя куда-то мимо меня, на дом, в котором не светилось ни окошечка, беззлобно хмыкнул Лучезар. — Я просто поговорить хочу.

Уж не знаю, от чего, но я поверила. И даже уселась с ним рядышком, правда, на расстоянии вытянутой руки. Сейчас, в тишине, темноте и одиночестве, он совсем другим казался.