Мёртвое сердце

– Нет! – вскрикнула я, но мой возглас потонул в мертвой тишине окружающего мира и стуке крови в ушах.

Шаг.

Я вскакиваю.

Второй.

Срываюсь с места и бегу в их сторону.

Третий.

Рука, схваченная мужчиной с лавочки, заламывается назад, и я падаю, едва не ударяясь затылком о кованый подлокотник.

Ещё шаг. Отец уже совсем близко. А я уверена, что жалеть Барсика никто не станет. Потому пытаюсь вырвать руку из железной хватки даже не напрягающегося мужчины.

– Отпусти! – крик в пустоту.

Уже слишком поздно.

Я понимаю это настолько отчетливо, что слова набатом звучат у меня в голове, отскакивая от стенок и кружа там, словно каучуковый мячик‑попрыгунчик, который очень трудно поймать. Но это необходимо, потому как он может разбить пару десятков хрупких мыслей.

Щелчок. Я выставляю вторую руку, до конца не понимая, как мне сделать то, что в теории казалось совсем простым.

Вильгельм посылает огонёк в сторону растерянного парня с обреченным и немного ошалелым выражением лица.

Взмах. Секундное замешательство.

И у самых ног пытающегося подняться Барсика в небо взмывает клубящаяся чёрная завеса. Она окутывает парня с ног до головы, а огонёк отца, шипя, впитывается в ее толщу.

Неужели я справилась? Совершенно не зная, что творю, я смогла создать защиту?

Руку мне отпустили, так что я потёрла назревающие синяки и взглянула в глаза ошарашенному отцу. Он стоял и смотрел на меня с нескрываемой радостью, будто купил на базаре лошадь, а она оказалась единорогом.

– Сними барьер, – безразлично произнес тиран позади, взирающий на мой "щит" своими чёрными глазами, – иначе он высосет всю твою энергию.

Он лениво перевёл свой взор и посмотрел прямым пустым взглядом в мои глаза. И я до этого чуть ли не влюбилась в него? Правду говорят, что любовь зла. Она кошмарна! Как можно определить суть человека, не услышав его мысли или хотя бы не узнав намерений? Да я сейчас со всей своей глупостью и верой в людей осознала, как ошиблась в сути этого человека. Тирания, скорее всего, не самое жуткое из его пороков.

– Не трогай его, пожалуйста! – взмолилась я, обращаясь к отцу.

Сейчас он был главной моей проблемой, а не прекрасный монстр, что сидел рядом. Вильгельм кивнул мне, направляясь в нашу сторону в подтверждение.

Забросила размышления на задний план и вновь вытянула руку, пытаясь сосредоточиться на барьере. Резкая судорога прошлась от локтя до кончиков пальцев, заставив меня зашипеть, но, выругавшись, я продолжила.