Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха.

— Его нельзя трогать! Мы остаемся здесь!

— Нам что, ночевать посреди дороги? — таким удивленным я Эдуарда еще не видела.

— Да, на дороге. Кому нужно, объедут! — хмыкнула я.

Глава 26. Вопрос без ответа.

Ну, вот чего я такая упертая? Всегда из-за своего характера умудряюсь наживать себе неприятности. И этот мир не стал исключением. Ну что мне стоило изобразить из себя эдакую нежную ромашку? И ведь почти получилось! Тогда на газончике, в окружении бабочек. Так нет же! Посреди дороги мне приспичило ночевать! Хотя как можно было в этой ситуации поступить иначе? В том-то и дело, что никак!

Итак, остаток дня я просидела посреди дороги рядом с раненым, потихоньку с помощью, смоченной в воде ткани, поила его, выжимая в рот тонкой струйкой воду, да загораживала собой от палящего солнца.

Император отправил двух гвардейцев в ближайшее село за подводой, а сам отъехал к рыболовецкой гавани решить какие-то дела. Со мной остались два гвардейца, один из которых, тот самый похожий на Арамиса мужчина, он представился как Майло.

Мы остались одни, и время словно замерло. Солнце медленно ползло по небу, вовсе не торопясь на покой, да и отправившиеся в разные стороны гвардейцы и император тоже что-то не спешили возвращаться. Майло снял с погибшей лошади попону и, постелив на землю, пригласил меня присесть на нее. Несмотря на некую брезгливость, оставшуюся в память о моей некогда городской жизни, я пересилила себя и заняла более удобное место, чем пыльный тракт с редкой колючей травой.

Несмотря на то, что уже явно было часов шестнадцать, солнце не спешило ослаблять накал, и я уже буквально плавилась от жары в темной мастерке с длинными рукавами. К сожалению, я не позаботилась о том, чтобы захватить с собой футболку, поэтому никак не могла себе позволить снять верх спортивного костюма, надетого сразу на голое тело. Да и мои черные волосы припекало очень так знатно, что возникло опасение, что сегодня я точно получу если не тепловой удар, то солнечный, так уж точно.

Я подошла к уложенным рядком на траве седлам и взяла со своего сверток из платьев. Тщательно примерившись, оторвала от подола голубого, побывавшего в морской воде, наряда длинный широкий кусок и повязала его на голову наподобие косынки, так что сверху голова оказалась прикрытой от солнца, и завязала концы ткани сзади под косой.