Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха.

— И часто он так?

— Что?

— Ну, несется сломя голову, загоняя коней и людей?

— Так, если его что-то очень сильно расстроит, — искоса взглянул на меня гвардеец, а его голос слегка задрожал. От чего мне стало ясно, что он чуть ли не государственную тайну мне выдал.

Я оставила эту щекотливую тему, тем более что я уже приковыляла к пострадавшему. На первый взгляд травм у мужчины не было, вот только лежал он на спине, не шевелясь, и время от времени стонал. Один из сидевших рядом с ним гвардейцев начал его поднимать.

- Стойте! – я, насколько позволяло мне мое измученное тело, бросилась вперед. – Его нельзя сейчас трогать! – Присев рядом с пострадавшим на землю, я быстро его осмотрела.

Бисеринки пота на лбу и расширенные зрачки глаз, в которых плескалась боль. Мужчина уставился на меня и, еле ворочая языком, прошептал:

— Простите!

— Да о чем вы говорите! Вы не виноваты в том, что ваша лошадь пала! — Я повернула влево голову, и меня чуть не вырвало. У мертвого коня было перерезано горло, и рядом с ней натекла огромная лужа крови, а из оскаленного рта свешивался длинный язык.

— Что у вас болит?

— Спина.

— Голова болит?

— Почти нет, кружится.

— Пошевелите пальцами рук. Увидев слабые движения всех пальцев, я облегченно выдохнула, но это было еще не всё.

— Теперь стопами ног.

Ноги не шевелились.

— Совсем чуть-чуть! Хоть немного! Постарайтесь! К счастью, стопы чуть дрогнули, и это уже было большое облегчение.

— Гелия! — отчаянный крик, дробный топот копыт и громкое дыхание подбежавшего ко мне императора. — Гелия, с вами всё в порядке?

— Жить буду, — буркнула я, удержавшись от того, чтобы высказать всё, что я думаю об этом мужчине.

— Вставайте! Вам не следует сидеть на земле рядом с мужчиной.

— Я сама решу, что мне следует, а что нет! — выдавила я из себя сквозь зубы.

— Конечно же, помощь Емельяну будет оказана, — тон императора стал заметно холоднее. — Поднимите его! — бросил он гвардейцам.

— Нет! Нет! Его нельзя сейчас трогать! — от моего крика все мужчины вздрогнули, а я, как наседка, встала около пострадавшего, закрывая его руками и оттесняя от него всех.

— Но, Ваше Высочество! Я сказала: нет! — наши взгляды с императором снова схлестнулись.