Наперегонки с пламенем

Я узнала, что хотела, и теперь следовало убираться отсюда как можно быстрее и тише, не оставляя следов и хорошенько запомнив, что сталкиваться с Этьеном мне нельзя ни в коем случае.

Мне не о чем было говорить с ним, а ему – ни к чему меня видеть.

В последний раз со смутным сожалением окинув комнату взглядом, я развернулась, чтобы уйти, и только теперь наткнулась взглядом на хорошо знакомые заводные часы из красного дерева, стоящие на незамеченном мною раньше втором комоде.

Глава 5

Часовщик был необычным человеком.

Невысокий опрятный старик с моноклем и тростью, живущий среди сотен хорошо отлаженных и идеально работающих механизмов, смотрел на нас странно, как будто понимал больше, чем человеку положено было понимать.

Этот прищуренный взгляд, остановившийся вроде бы на моей шляпке, но на самом деле на мне, был полувопросительным, подсвеченным глубоким и даже весёлым удивлением.

«Что ты делаешь рядом с ним, девочка? И что с тобой не так, если до сих пор жива?», – спросить о подобном вслух он, конечно, же не осмелился.

Но именно этот взгляд заставил меня вернуться к нему днём позже, но уже в одиночестве.

– Леди решила что-то выбрать?

– Мне нужен подарок. Для моего спутника, с которым я приходила вчера.

Из приветливо-заинтересованного его взгляд сделался задумчивым, внимательным и тёмным.

– Понимаю. Я подумаю, что ему подойдёт.

Учитывая, как много времени мы проводили в дороге и как редко и недолго вели оседлую жизнь, карманные часы подошли бы гораздо больше, но я решила довериться мнению старика.

Сравнительно небольшие часы из красного дерева, сделанные им по моему заказу, предполагалось поставить дома как красивую безделушку или нужную вещь. Как символ этого самого дома и того, что поселилось в нем.

Звезды в этих краях казались очень близкими и необычайно яркими – с появлением электрического освещения наблюдать такие в больших городах было уже сложно.

Сидя на теплом сене и глядя на них, я наконец набралась храбрости признаться себе, что увидеть эти часы в чужом доме было одновременно захватывающе, приятно и больно.

Кажется, они были последним подарком, сделанным ему.

Все, что я получала от него, было либо продано, чтобы не мозолило глаза, либо хранилось на дне сундука в моей комнате в замке Совета.

Я не хотела и не стремилась вспоминать, и за прошедшие с последней встречи пять лет редко думала о нем – разве что в самом начале, когда опасалась случайной встречи.