Наперегонки с пламенем

Возиться в сене и хозяйственной утвари Гаспар с его старательностью мог хоть до утра, и прямо сейчас мне это было на руку.

Дверь осталась незапертой, – от кого и зачем такому человеку запирать ее в этой глуши?

Защита на доме стояла первоклассная. От огня, колдовства и лихих людей.

Мы долго не могли сосредоточиться, отвлекаясь друг на друга, когда вместе доводили обряд до ума.

Не снимая и не нарушая ее, я выдохнула и нырнула под этот барьер, переступая порог.

Заведомо зная, что точно так же, как Гаспар не найду ничего, что могло бы относиться к нашему делу, я просто хотела посмотреть – до тянущего жгучего любопытства, до изжитой, казалось, навсегда, острой мучительной боли под сердцем, до глупой, непростительно женской тоски.

Внутри дом оказался уютным и чистым – изящная деревянная мебель, красивый камин.

Сколько я его помнила, он никогда не любил работать руками, но плотником был превосходным.

Впрочем, оседлая крестьянская жизнь тоже была не для него.

Точно так же, как и смиренные тонкоголосые девицы, всем сердцем почитающие мужа своего…

Резко, так, чтобы легкие обожгло, вдохнув, я прошла из комнаты в кухню, осмотрела небольшой коридор.

Ничего необычного, все как у всех.

В этом красивом и уютном доме не находилось ничего, способного напомнить не то что обо мне, даже о нем самом.

В последний момент удержавшись от того, чтобы провести пальцами по высокой спинке кресла, я направилась в спальню.

Чего мне точно не стоило делать, так это что-либо здесь трогать.

Убедившись в том, что по-прежнему прикрываю себя и доверившегося мне мальчишку как следует, я с почти извращенным любопытством перешагнула порог.

Мне не просто не нужно было, я не имела права быть здесь, и все же… Все же.

Супружеская спальня оказалась именно такой, какой я ожидала ее увидеть.

Большая удобная кровать, – то, что нужно человеку, способному заняться любовью даже в поле.

Зеркало в изящной толстой раме для Жизель.

Комод.

Два сундука.

Стоя в центре комнаты, я глотала ставший раскаленным и влажным, как в хорошей бане, воздух, и чувствовала себя не то обманутой, не то обманувшейся, уязвленной и злой от того, что сердце все-таки забилось быстрее.

Ни мне, ни Гаспару нечего было делать в этом доме.