Баба Яга: Начало бессмертия

— Но ведь продолжала верить?

Она молча кивнула в ответ и на миг прикрыла глаза, наслаждаясь лёгким поцелуем у виска.

— Ты больше не уедешь?

— Я не стану давать слово, которое не смогу выполнить, душа моя. К сожалению, я не выбирал своей доли и не могу отречься от всего. Слишком много людей нуждаются во мне, и я не покину их на произвол.

— Понимаю.

— Но и без тебя не могу жить… особенно теперь, — внезапно лицо его посветлело и сделалось столь нежным и ласковым, что Ядвига невольно охнула.

— Теперь? О чем ты толкуешь?

— Я нашел тебя без сознания у дороги.

— Я не понимаю тебя, — она в недоумении захлопала ресницами, а после прикрыла рот ладонью. — Мне дурно.

Князь с благоговением вновь прикоснулся губами к руке жены, а другая его рука легла девушке на живот.

— Такое бывает в твоём положении.

— В моем…

— Вскоре у нас появится дитя, свет моих очей.

Ядвига обомлела, изумленная неожиданной новостью.

Чувствуя, как она дрожит, Витольд осторожно спросил:

— Рада ли ты?

Ядвига подняла на мужа блестящие от слез глаза и, кусая губы, ответила:

— Мой князь,... я… я счастлива…

— Отчего же ты плачешь? — он смахнул несколько слезинок с длинных пушистых ресниц.

— Так бывает. Женщины плачут, когда их сердца касается горе, но и когда оно переполняется любовью и счастьем.

Она была настолько поражена, что не сразу заметила, что счастливую улыбку мужа омрачает гримаса боли, которую он всячески старался скрыть.

В груди Ядвиги что-то кольнуло. Она привстала и с беспокойством окинула мужа пристальным взором.

— Что с тобой? Витольд, ты ранен?!

— Простая царапина, — солгал муж, поправляя высокий ворот черной шелковой рубашки, которую надел поверх чистых бинтов, чтобы не напугать жену своим видом.

Ядвига сразу поняла, что он лжет, поэтому протянула руки и быстро расстегнула несколько пуговиц. Этого оказалось достаточно, чтобы увидеть, что за секрет таил мужчина. Саму рану она не видела, но понимала, что ранение намного серьезнее, чем сказал князь.

— Болит? — хриплым траурным голосом спросила девушка, едва касаясь кончиками пальцев белого полотна.

— Уже не так сильно. Всё позади.

— Но ты же мог умереть.

— Не мог. Я ведь обещал вернуться.