Баба Яга: Начало бессмертия

Только вот, — он горестно покосился на свою грудь, — теперь моё тело изуродовано порезами и ранами, после которых всегда остаются отвратительные шрамы… Я… я пойму, если стану тебе неприятен…— слова тугим комом застревали у него в горле.

Он не мог заставить себя взглянуть в глаза благоверной, ведь боялся увидеть в них отвращение, но вместо того, чтобы отстраниться, она склонилась к его тяжело вздымающейся груди и поцеловала. Ноющие мышцы напряглись, и внутри вспыхнуло обжигающе душу пламя.

— Ядвига, — на выдохе прохрипел мужчина, запуская пальцы в её огненные шелковистые волосы.

— Для меня нет прекраснее твоего тела, — она покрывала осторожными поцелуями каждую желтеющую ссадину, до которой могла сейчас дотянуться. — Залечу твои раны и приласкаю каждый шрам. Заберу твою боль себе и помогу забыть муки, которые довелось пережить моему князю.

— О боги, Ядвига!

Витольд обнял лицо жены ладонями и впился в её манящие губы пылким жгучим поцелуем, стирая с них соленые слезы.

Весь мир, вся боль и горечь, все прошлые беды перестали существовать для супругов. Сейчас были важны только их чувства, любовь и будущее дитя, растущее под сердцем матери.

Глава 13

С той поры многое изменилось. Витольд продолжал настаивать на том, чтобы Ядвига больше отдыхала и вообще не вставала с постели, а она лишь посмеивалась и припоминала мужу его слова:

— Ну что ты со мной, как с дитем малым. Я ведь не больна, а ношу под сердцем ребенка. Я найду на тебя управу, коли решил меня свободы лишить.

— Душа моя, я ведь хочу как лучше, — виновато сказал мужчина.

Подойдя к мужу, Ядвига приобняла его и положила голову на плечо.

— Знаю, мой князь. Знаю, что ты чувствуешь и чего боишься, но я зачахну в четырех стенах. Тем более, что голова больше не вертится…

— Знаешь ведь, что не смогу тебе отказать, вот и вертишь мною, как вздумается.

Ядвига прикрыла насмешливую улыбку рукой.

— Полно тебе, княже, как наседке над яйцом труситься.

— Так и есть. Хотел просить тебя, упрямицу, поберечь себя до моего возвращения.

— Опять уезжаешь?! — печально охнула девушка.

— Не хочу оставлять тебя одну, но должен. Однако на сей раз ненадолго.

— Неужели опять разбойники?

— Нет, никаких разбойников и сражений. Дела улажу и сразу ворочусь. А ты хорошо о себе заботься: не переутомляйся, отдыхай, питайся хорошо.

— И ты о себе не забывай.