Та, единственная ведьма

— Девочка, ты теперь не только этот мир никогда не покинешь, но даже и эту полностью защищенную от воздействия магии камеру, — снисходительно разъяснили мне.

Я же недоверчиво хмыкнула, но под его пристальным взглядом, который я чувствовала на себе даже не смотря на абсолютную черноту в области его лица, оптимизм значительно поугас.

— И теперь вы меня, конечно же, убьёте? — рискнула предположить я, решая, что-теперь-то терять мне уже нечего.

Однако на простой вопрос мужчина вдруг засмеялся, неожиданно искренне и непринуждённо, так, что его странное поведение вызывало во мне столь же искреннее недоумение и подозрение.

Что такого смешного может быть в моём вопросе? Он что, псих? ... Или же обо мне он знает что-то большее чем я сама? ... Что?

Смех мужчины тем временем плавно перешел в насмешку.

— Ты и вправду полагаешь, что я настолько глуп?

Его заявление окончательно убедило в том, что я определённо упустила что-то невозможно важное. Эта новость казалась ужасным упущением с моей стороны, впрочем, даже эту дыру в знаниях мужчина неосознанно решил закрыть.

— Думаешь, я не знаю о межмировом вечном проклятии в связи с твоим убийством? Думаешь, я по незнанию стану его источником? — Он громко хмыкнул, а я лишь ещё больше округлила глаза.

Моя неестественная смерть вызовет межмировое проклятие?

— Не-е-ет, — выразительно протянул он, — ты будешь жить долго. — Вот только от его обещания в голове отчего-то возникали далеко не счастливые образы возможного будущего. — Для это я сделаю всё, — заключил мужчина и, довольно хохотнув, повернулся в сторону едва заметной в темноте двери.

И не желая посвящать во все тонкости моего нынешнего существования, силуэт мужчины плавно скользнул к выходу. Короткие постукивания, и уже в следующие секунды дверь с противным скрипом начала открывать перед ним. Я непроизвольно дёрнулась, желая убраться из этой тёмной, мрачной камеры, да только крепкие, тяжелые антимагические браслеты на цепи не дали даже сойти с каменной кровати.

— Стой! — выкрикнула, когда мужчина стоял уже на пороге. — Скажи хоть кто ты, — и тихо, чтобы голос зазвучал потерянно и обречённо, добавила: — ведь я всё равно уже никому не скажу, да?

На мою просьбу он всё же отреагировал, замерев в проёме и немного повернув голову в сторону.