Огонь, Вода и Медные Порталы

- Сходи, Настенька, княжича проведай, - завозилась обеспокоенно Лукерья. – А то обе няньки бросили робёнка. Обо мне не беспокойся. Дверь открытой оставь, если что, я уж крикну тебя. А Любогнева-то где?

- Во дворе, наверное, - замялась Настя у двери, не испытывая желания звать Любогневу к тёте. А позвать нужно. Всё же родная душа, вон как переживала за тётушку! Даже на Настю с кулаками кинулась. – Позову сейчас, - преодолевая внутреннее сопротивление, решилась Настя и направилась к выходу из терема.

Любогнева стояла на крыльце, вцепившись в перила тонкими побелевшими пальцами.

- Тётя Луша пришла в себя, - обратилась Настя к застывшей спине. – Зайди, проведай её.

Застывшая спина дрогнула, и Любогнева медленно обернулась к Насте, низко опустив голову, плотно сжав челюсти, исподлобья буравя девушку жгучим ненавидящим взглядом. Казалось, тьма в глазах Любогневы, не умещаясь, выплёскивалась наружу, клубясь и поглощая вокруг себя всё живое.

На короткий момент Насте стало жутко, как в тот момент, когда она тонула в трясине, но в следующее мгновение она взяла себя в руки. Ей не за что оправдываться перед Любогневой. Она точно не причастна к отравлению тёти Луши.

Настя повернулась и пошла в княжескую горницу. Княжича, и в самом деле, пора было проведать.

Любогнева медленно выдохнула и перевела взгляд на свои руки. Руки как руки, обычные, человеческие.

Как там старик сказал? Может она, Любогнева, выбрать, кем обернуться? Не иначе, матушкина магия в ней пробудилась!

А теперь вот успокоилась и сущность звериная отступила. Так вот значит, как происходит оборот в звериную ипостась! Это ж, какой накал страстей нужно в себе разогнать, чтобы перекинуться полностью? Впрочем, ей, Любогневе, и стараться особо не придётся, нрав сам из неё прёт, знай, вовремя сумей останавливаться.

Стоя на княжеском крыльце, она недолго понаблюдала, как дюжие молодцы выносят из терема Огневеда и разносят по домам быстро идущих на поправку раненых воинов, и мысль, пришедшая ей в голову, была вовсе не о пострадавшей по своей глупости тётке.