Слово императора

Честное слово, лучше бы рычал!

Кажется, последнее моё умозаключение было справедливым; иначе с чего бы присутствующие мужчины инстинктивно подались назад? Причём даже коленопреклоненный секретарь шарахнулся!

А та, кого мне представили как Инсару Ордар-вер, поднялась на дрожащих ногах, обхватила себя руками и втянула голову в плечи, боясь оторвать взгляд от пола. Дождавшись окончания этого движения, Руамар сгреб её ладонью за горло и, чуть приподняв испуганно цепляющуюся за его руку женщину, веско проговорил ей в лицо:

— Нападение на членов императорской семьи карается смертью.

Непротивление нападению на членов императорской семьи карается смертью.

— Владыка, простите! Я не хотела... я не знала... я была... — заскулила она, а я озадаченно хмыкнула себе под нос.

Однако суровые у них порядки! Попыталась выдрать волосы сопернице — пожалуй на плаху. Зато теперь хотя бы понятно, из-за чего секретаря так трясло: бедолага же не успел вмешаться. Непонятно только, чем эта дура вообще думала, что при таких законах попыталась в меня вцепиться? Да ещё в императорской приемной, при свидетелях!

— Не знала, на кого набросилась? — язвительно процедил император, выпустив когти в явном намерении вспороть ей горло прямо здесь.

Лезть под руку было глупо. Честно говоря, мне её даже жалко не было: сама виновата, дура... совсем дура! Как она дожила до таких лет при подобных умственных способностях?

Почему-то именно последняя мысль заставила меня принять окончательное решение.

— Ваше величество, — подала я голос.

Оборотень перевел на меня тяжелый злой взгляд, всем видом выражая недовольство вмешательством. — Может быть, не стоит пачкать ковер и руки? — осторожно предложила, понимая, что банальная реплика «не трогайте её» будет воспринята в штыки. Мужчины очень не любят, когда им активно мешают совершать глупости. — И, может быть, стоит прибегнуть к услугам соответствующего специалиста и соответствующей случаю процедуре?

Пару мгновений Руамар продолжал сверлить меня взглядом, после чего медленно кивнул и перевёл взгляд на генерала Анвар-вера.

С этим типом мы, кстати, заочно знакомы. Он показал себя во время войны великолепным стратегом и вообще достойным уважения профессионалом, и тем неожиданней для меня стала некоторая его закостенелость и недостаточность знаний, касающихся лежащих за пределами его компетенции вопросов. Кроме того, он явно относился к разряду тех разумных, для кого в жизни существовало два мнения: своё и неправильное.