Задача третья: судиться!

Когда Артур застонал, дойдя до предела, и накрыл меня своим тяжёлым телом, внутри всё задрожало от сладострастного восторга в унисон с любимым. Он замер на несколько секунд, а затем приподнялся и развернул меня к себе лицом, заглядывая в глаза.

— Любимая, прости… от мысли, что тебя кто-то ещё увидит в этом платье, я просто озверел. Моя сладкая, нежная, моё сокровище, я не сделал тебе больно?

Я обняла его и замотала головой, а потом разревелась. Эмоции душили, рвали на части и требовали выхода. Артур был безумно напряжён, держал меня в объятиях, как хрупкую стеклянную статуэтку, и не понимал, что происходит.

— Больно не было. Но я не знала, что так тоже бывает. Это просто эмоции. Просто очень сильные эмоции, — проговорила я сквозь слёзы.

Вслед за вспышкой удовольствия накатило расслабление.

Дорогущее платье помялось, но меня это не волновало. Обнимая Артура, я вдруг поняла, что он даже джинсы не снял. Как и я трусики. Почему-то стало ужасно смешно.

— Хорошее платье, мне очень понравилось, — сказал он, поглаживая мою спину и освобождая от белья.

— У меня есть ещё одно, показать?

— Давай минут через пятнадцать, а? Я пока не готов ко второму разу. То есть я хотел сказать, ко второму платью, — подначил он.

Хихикнув, прижалась потеснее.

— А я готова…

— Тогда мы точно никуда не поедем.

— Артур, а какое ты хотел купить платье? Если даже это для тебя слишком открытое?

— В смысле «даже это»? У тебя в нём вся спина голая.

— Всего лишь! А в остальном оно довольно закрытое: в пол, ни грудь, ни ноги, ни плечи не видно…

— Нужно что-то до пола, закрытое, не обтягивающее, с рукавами.

— Ммм, я знаю платье, которое ты имеешь в виду. Паранджа называется.

— Действительно, отличный вариант. Как я сам не додумался? Мудрость Востока и всё такое…

— Ты ходишь по очень тонкому льду, оборотень, — промурлыкала я, опрокидывая его на кровать. — В случае чего со спущенными штанами далеко не убежишь…

— А с чего бы мне убегать? — Артур демонстративно посмотрел на обтянутую тонкой тканью грудь, которой я над ним нависала.

— От праведного гнева Высшей ведьмы, например.

— Высшей ведьмочки, ты хотела сказать? — улыбнулся он, ничуть не устрашившись.

— Платье будет очень красивое, но на мой вкус, — игриво сказала я, перекидывая через него ногу и устраиваясь поудобнее. Затем мягко, но настойчиво завела его руки за голову и прижала запястья к постели. — И тогда, так и быть, я разрешу тебе его с меня снять в конце вечера.