Убить Сталина

Что, собственно, впоследствии и было воплощено в жизнь. Людей, отобранных из русских военнопленных, отправляли в разведшколы, откуда они после прохождения краткосрочных курсов большими партиями отправлялись обратно в Россию в качестве разведчиков или диверсантов. Не всем суждено было добиться поставленной цели, большую часть из посланных русская контрразведка отлавливала едва ли не сразу же после приземления, многие сдавались сами, но вот те, кому все-таки удавалось проскользнуть в тыл к русским, передавали весьма важную информацию.

Некоторые из них впоследствии были востребованы в рейхе и теперь в качестве преподавателей делились со слушателями накопленным опытом.

Так что Эрнст Кальтенбруннер умел мыслить масштабно и, обладая аналитическим умом, даже самую сложную проблему способен был разложить на ряд простейших составляющих.

Сегодняшняя их встреча будет пятой. Что будет на этот раз? Ханц Грейфе внутренне подготовился к тому, что впереди его ожидал какой-то новый служебный зигзаг.

На столе адъютанта Кальтенбруннера прозвенел звонок.

Молодой штандартенфюрер уверенно взял трубку.

– Хорошо, господин группенфюрер, – коротко ответил он и положил на рычаг трубку. Повернувшись к Грейфе, скромно сидящему у дверей, сказал: – Господин Кальтенбруннер ждет вас.

Ханц Грейфе поднялся. Не позабыл посмотреться в большое зеркало, висевшее на стене. Не без удовольствия отметил, что форма сидела на нем как никогда безупречно (чаще он был облачен в мешковато сидящий мундир), и, стараясь придать лицу подобающую уверенность, шагнул в сторону двери.

Взявшись за массивную холодную ручку, почувствовал, как его напускная уверенность куда-то улетучилась, а волнение, взявшееся из ниоткуда, пробрало буквально до кишок.

Грейфе ожидал, что ему придется преодолевать сопротивление тяжелой двери, но она вдруг неожиданно легко поддалась, и в образовавшемся проеме он увидел худощавого Эрнста Кальтенбруннера, сидящего за широким дубовым столом. По правую руку от него располагался бригадефюрер Вальтер Шелленберг.

Грейфе едва не крякнул, увидев своего непосредственного начальника. Кабинет подавлял размерами и больше напоминал зал для приемов.

Остановившись в дверях, Грейфе несильно щелкнул каблуками и вытянул в приветствии руку:

– Хайль Гитлер!

В ответ раздалось сдержанное, но четкое:

– Хайль! Прошу вас, оберштурмбаннфюрер, присаживайтесь.

Нечасто Грейфе приходилось оказываться в обществе генералов.

– Ваш русский заговорил? – спросил Кальтенбруннер.