Убить Сталина

 – Кажется, у него псевдоним Племянник?

– Точно так, господин группенфюрер. Он оказался крепким орешком и не пожелал сотрудничать. Его пришлось расстрелять.

– Ладно… Вы знаете, зачем я вас пригласил?

Группенфюрер заметно нервничал. Грейфе не видел его таким прежде. Только Шелленберг выглядел невозмутимым и был, как всегда, серьезен.

– Нет, господин группенфюрер.

– Вас мне рекомендовал бригадефюрер, – кивнул он в сторону Шелленберга. В ответ тот только слегка качнул головой, соглашаясь. В обществе вышестоящего начальства не следовало проявлять особого красноречия, тем более когда тебя об этом не просят.

Конечно же, разведшколы готовили профессиональных диверсантов для подрыва экономики в глубоком тылу русских. Имели опыт террористических акций – несколько видных военачальников русских были уничтожены именно воспитанниками «Цеппелина», но столь высокая задача ставилась впервые.

Ханц Грейфе хотел выглядеть под стать сказанному – серьезным и одновременно спокойным, как скала. Но чувствовал, что вся его собранность понемногу тает и скоро от нее останется только пыль. Его губы нелепо дрогнули, но через мгновение он сумел сосредоточиться, придав лицу выражение серьезное и торжественное одновременно.

Кальтенбруннер выдержал паузу, словно хотел услышать его ответ, но, не дождавшись, продолжил:

– Что вы на это скажете? Вас не удивляет такое задание?

– Нет, господин группенфюрер.

– Вы говорите, как настоящий солдат, – одобрительно заметил Кальтенбруннер. – Причем немецкий солдат. Но вы, кажется, родились в России?

– Я прибалтийский немец, господин группенфюрер. Но русский язык и характер русских людей, по-моему, знаю неплохо.

– Как вы оказались в СС?

– В двадцатые годы мой отец перебрался в Германию, и я долгое время был сотрудником «Русского лектората» в Лейпциге, подчиненного Главному управлению имперской безопасности.

– Хорошо. Вернемся к нашему вопросу. Эта война действительно отличается от всех прошедших. Прежде существовали неписаные правила, согласно которым не следовало покушаться на главнокомандующего. Когда он попадал в плен, то ему оказывались почести, соответствующие его должности. Но сейчас другое время, слишком большие противоречия разделяют нас и большевиков.