Лиат душа Эсхейма

— Но почему ты мне не сказал?! — снова потребовала, покопавшись в доставшихся мне в наследство воспоминаниях, я ничего не нашла о Ханне, и это было странно.

— Девица больна, Владычица лишила её разума, и Ханна редко покидает свою комнату. Моя сестра пыталась с ней поговорить, да и я несколько раз приходил, но та и слова не вымолвила. Странно, что сейчас вышла из башни, её нянька не предупредила.

— Проводи меня к ней, — распорядилась, сердясь на лекаря, что упустил или посчитал не важным сообщать мне о дочери Гуннара.

— Зачем? — с недоумением спросил Виллум, Бергит замерла у выхода и судя по изумлённому виду, тоже была не в курсе таинственной обитательницы башни. Кстати туда я ещё не ходила, кто ж знал, что отдельно стоящую каменную бочку надо было обследовать в первую очередь.

— Поболтаем, чаю выпьем, — рыкнула всё же не сдержавшись, решительно поднялась из-за стола, приказала, — веди.

— Она молчит, — повторил лекарь, наверное, полагая, что меня это остановит, но я уже устремилась к двери, на ходу распорядившись:

— Сначала зайдём на кухню, возьмём у Дорты пирог и отвар, с пустыми руками в гости не ходят.

Виллум никак не прокомментировал мои слова, но послушно последовал за мной. Бергит всё же рванула первой и когда я, добралась до кухни, меня уже ждал поднос с тарелкой пирогов и чайник с отваром.

— Спасибо, — поблагодарила расторопных девушек, вопросительно взглянув на Виллума, который должен показать нам путь к башне.

— В подвал идёмте, — махнул рукой мужчина, печально вздохнув, первым вышел в коридор.

Иди по мрачному, сырому подземелью было мало приятного, а ещё удушливый запах плесени и тухлятины, буквально сбивал с ног. Но как сказал Виллум иного пути в эту башню не было. Мысленно выругавшись на Гуннара и остальных, я невольно вспомнила мультик про Рапунцель и, чтобы хоть как-то отвлечься в этом угнетающем месте, принялась кратко пересказывать волшебную историю Бергит.

Но вскоре была вынуждена закончить на том, как по её длинным волосам в башню начал забираться прекрасный молодой человек, так как мы, наконец, пересекли сырые коридоры и теперь замерли у массивной деревянной двери.

— Ступени крутые, будьте осторожны леди Лиат, — предупредил Виллум, заходя в освещённое масляными лампами узкий холл, где, кроме двери той, в которую мы вошли и действительно крутой лестницы здесь ничего не было.