Лиат душа Эсхейма

— Это птицы, им неведомы болезни людей.

— Хм… а хомуль этот, он поди в ожерелье водится?

— Только там, — подтвердил мои догадки Виллум, радуясь, словно дитя моей сообразительности.

— А латранцы нам, случайно, ничего не сделали? Может, обиду, какую давнюю нанесли?

— На море лодки топят, стоит только за скалу Лим зайти, — и в этот раз подтвердил мои подозрения лекарь, — то их территория, но эсхеймцы помнят, как и латранцы в наши воды рыбу загоняли.

— Ясно, — кивнула, мысленно выругавшись на себя.

— Кто ж вонь такую есть станет, — удивился лекарь, вытаращив на меня свои глаза, — я настойку делал, проверял так ли слухи верны, дал одному пропойцу, так у него живот крутило пять дней.

— Может причина в другом была? — не сдавалась я, пока у меня в голове никак не укладывались поступившие сведения.

— Сохранилась у меня та настойка, могу воинам налить, — тут же предложил Виллум, его ученица, удивлённо распахнув глаза, ошеломлённо ожидала моего ответа.

— Нет, по-другому решим, — задумчиво проговорила, ломая голову, как теперь быть с этой птицей и прочими продуктами, которые со слов лекаря ядовиты, наконец, определилась, — Бергит скажи Арену, пусть орех, утку и прочие заготовки несут в замок, одной партией отправим на продажу, — тотчас добавив, — полежит пока в подвалах.

— Скажу госпожа, — с облегчением выдохнула девушка и тут же кинулась к двери, пришлось срочно остановить исполнительную помощницу.

— Подожди! У дверей своей комнаты я увидела девушку: тёмные волосы, худенькая. Она, заметив моё появление, сбежала.

— В руках клубок был? — уточнил Виллум, деловито расставляя колбочки и бутылочки. На мне всё ещё оставались небольшие раны и каждый вечер лекарь проверял их, а если требовалось — обрабатывал.

— Не знаю, не увидела, слишком быстро сбежала, но одета была богато.

— Ханна, старшая дочь Гуннарра, — потряс меня своим ответом Виллум, сообщив такую важную новость будничным голосом.

— Дочь Гуннара? Бывшего главы? — всё же уточнила, с трудом удержавшись на месте, — дочь твоей сестры? Тогда почему ты молчал?

— Нет, дочь от первой жены, она умерла родами дав жизнь этой несчастной. Спустя три года Гуннар взял мою сестру, и она родила ему сына, — пояснил Виллум, но легче мне не стало.