Лиат душа Эсхейма

А на западе так вообще море Асцер наличествует, вот только вскользь брошенное кем-то из глав опасение, что из-за разбойного люда корабли с латранцами к берегам не пристанут, меня обеспокоили.

Мне бы пару десятков воинов, для начала, чтобы границы, да берега патрулировали, но мужчин в землях Эсхейм не хватало катастрофически. Многие сгинули в битве при Дерсен…

Задумавшись, я не заметила, как добралась до своих покоев, едва не столкнувшись с незнакомой девицей в узком коридоре.

Темноглазая черноволосая девушка, испуганно пискнув, рванула от меня в обратную сторону и уже через минуту, мелькнув подолом платья, незнакомка исчезла за поворотом.

Поставив мысленную зарубку, я наконец, прошла в свою комнату, застав там Бергит и Виллума и, кажется, у них ко мне был серьёзный разговор.

Дорогие друзья!

Большое спасибо за комментарии,

я все читаю и очень благодарна вам за поддержку.

Посемейным обстоятельствам пока не могу всем ответить, но обязательно это сделаю.

Хорошего всем дня и отличного настроения!

С уважением, Юлия!

Глава 7

— Госпожа, вы собрались отравить латранцев? — спросил лекарь, едва я переступила порог.

— Нет, с чего такие выводы? — искренне удивилась, ранее не замечая за собой беспочвенной кровожадности.

— Вы хотите накормить их дикими утками.

— Опять эти утки, — тяжело вздохнула, проходя дальше в комнату, добравшись до стола, устало опустилась в кресло, потребовала, — Виллум объясни, что с этими беднягами не так?

— Утки обитают в ожерелье Святой Герс, — заговорил лекарь, окончательно меня запутав, — семь озёр круглых как бусины в ожерелье прекрасной невесты.

Я прилагала неимоверные усилия, чтобы не поторопить мужчину и попросить его перейти ближе к сути, но обижать Виллума не хотелось и пришлось слушать очередную легенду.

— На месте, где рассыпались бусины, появились озёра, а из её крови выросли могучие деревья Эсхерия, их орех пахнет предательством, а сок ядовит.

— А при чем здесь утки? — поинтересовалась, спустя несколько минут торжественной тишины.

— Они едят этот орех, — тоном моего старого учителя географии, укорил меня лекарь, отчего я невольно поёжилась, но всё же рискнула произнести:

— Утки живые.