Желанная герцогиня

Его сознание словно раздвоилось: морф чутко следил за обстановкой в реальности и в то же время был перенесен в собственное прошлое, в котором звучал тихий голос.

«Радрак – мерзость, к которой прибегать не стоит никогда». Тон был поучающим, а потому морф решил, что это кто-то из его учителей. Наверняка они у него были, раз он уверен в том, что является аристократом.

«Проси смерти, умоляй о ней или убей себя сам! Но не позволь надеть на себя радрак! Никому не под силу его снять. Даже тому, кто надел артефакт на шею осужденного! Помни об этом и моли!»

Голос оборвался, заставив волка зажмуриться от неожиданности.

Если на нем артефакт, то он или не послушал учителя, или был слишком горд для того, чтобы просить... В самом-то деле, не мог же он забыть о таком!

Чувства нахлынули волной, откуда-то взялись обреченность, ужас и мерзость. Они затопили его существо, заставляя заскулить... Не сразу морф понял, что эти чувства принадлежали ему в прошлом.

Волк оборвал скулеж, заметив интерес леди, но тут же смущенно отвел взгляд, когда его живот выдал такую руладу, что впору было от стыда провалиться сквозь землю.

Чем занимался волк, раз не раздобыл пропитание, пока его человеческое сознание блуждало во мгле? Виктран задался было этим вопросом, но тут же подскочил на лапы. Потому что наконец понял, кто перед ним!

Ее светлость герцогиня Анастейзи Дарремская, в девичестве герцогиня Моррисон, и лэдор[2] Тирхан Вальский!

От этой мысли в груди стало жарко. Волк зажмурился, надеясь, что вспомнит, кем является сам, но не смог! И от разочарования зарычал.

Почему память подкинула ему истории сироты, которая досталась в жены мерзавцу, и старого королевского учителя, а о том, кто он – молчит?!

Собственные терзания заглушили все. Опомнился мужчина лишь тогда, когда понял, что герцогиня вывалила для него из котелка кашу с хлебом в соседних кустах.

То, что для него – не сомневался. А вот тем, что она это сделала после рассказа старого учителя – восхитился. Ненадолго. То ли она храбра, то ли глупа и совершенно не дорожит собственной жизнью.

Впрочем, учитывая, кто ее муж, вряд ли она рада такому существованию...

Но сведенный очередной судорогой желудок больше думать не позволил. Хуже того: его разум противился принятию помощи, а тело уже действовало – жадно поглощало подношение. Морф злился и мысленно распекал себя. Разве он не может самостоятельно добыть дичь? Так какого?! Но контроль над телом, увы, принадлежал не ему.

Но больше всего возмутило его другое.