Янтарный меч

Как же! Пожалела!

– Дедушка! – Ярина чуть не плакала от обиды.

– Снимай! – велел домовой, указывая на многострадальный «залог любви». Глаза его сверкали, волосы встали дыбом, по полу во все стороны пауками поползли тени. Лицо полыхало. Ярина сняла обручье и бережно положила на стол. Сразу стало легче.

– Потом заберешь, коли захочешь. Спать иди. А у нас сурьезный мужской разговор намечается. – Домовой достал из-за печки здоровенную бутыль. – Иди, – повторил он. – Утро вечера мудренее.

В голосе не слышалось упрека, одна ласка.

Так дедушки разговаривают с непутевыми внучками. Наверное. Единственный раз, когда Ярина видела своего деда, тот кричал, что не желает знать «это отродье». С тех пор отец их к своим родичам не возил.

Ярина бросила прощальный взгляд на Ивара – он спокойно улыбнулся в ответ, – и шмыгнула в спаленку.

Орм безмятежно сопел в корзине, смешно раскинув ручки. Полюбовавшись на малыша, она переоделась в ночную рубаху, но уснуть даже не пыталась. Все равно не выйдет – голова гудела от мыслей.

Вместо того чтобы закутаться в одеяло, Ярина свернулась клубком на полу и прильнула ухом к тоненькой щели между дверью и половицами. Первый раз в жизни она подслушивала.

– Задурил девчонке голову? – спросил Торопий.

– Я ее не неволил, она сама обручье взяла, – голосом Ивара можно было наморозить небольшой сугроб. – Думаешь, обижу? Не бойся. Таких, как она, обидеть – себе вредить. Я-то знаю. А у меня сын.

– Отчего же. Не обидишь. Но полюбить не сможешь. Знаю я твою породу – ты все на первую жену растратил, ничего не осталось.

Уважать, беречь будешь, но любить... А ей ведь хочется.

– Много ты видел тех, кто был счастлив в большой любви? – Ярина содрогнулась от жгучего гнева и тоски, сквозивших в тоне. – Я Милаву на руках носил. Баловал. Стукнул бы кулаком по столу и велел остаться дома, не повез к родным, она была бы жива. Выходит, я не уберег. Из-за моей слабости Орм остался без матери.

– Что уж теперь-то? Раз у тебя жизнь под горку покатилась, решил и девочке ее испоганить?

– Я о ней позабочусь.

Ни в чем отказа не будет. Ей защита нужна, раз она одна осталась.

– Дурак ты! До первых седин дожил, а разумом не обзавелся. Иль не заметил, кто она?

– Не царевна и не ваша чародейка. А молодой волчьей ведьме без защиты не выжить.

– Тьфу ты!

Домовой замолчал ненадолго, с глухим бульканьем плеснул из заветной бутыли по кружкам. Продолжил он быстро и зло, без своего обычного говорка:

– Верно сказал, не чародейка.