Янтарный меч

Насупившись, Ярина развернулась и пошла к избушке, разыскивая дорогу сама, а не полагаясь на ожерелье. Лицо у нее простодушное! Колдун в первую встречу так не думал. Вон, как вызверился! И потом, разве невесту называют «девочка»? Про наставницу и говорить нечего, Ивар вбил себе в голову, что раз она может волками управлять, значит, ведьма. Вот и попробуй переубеди его теперь.

Мысли снова устремились к капищу. Зря она ушла. Мало ли, чем колдун болен, помощь ему пригодится. Хотя селяне вряд ли подпустили бы ее к своему избавителю.

Лунный свет заливал избушку, серебрил черепа на заборе. Те приветственно лязгнули зубами, подсвечивая путь. Ивар молча шел следом.

Домовой выскочил встречать прямо в сени. Уперев руки в боки, хмуро оглядел гостя с ног до головы и посторонился.

– Ну, проходи, купец. Не оставлять же тебя теням на поживу.

Ярина мимоходом удивилась: ведь забыла совсем, даже в голову ей не пришло, что нельзя ночью ходить, что собиралась остаться у капища, в безопасности.

Пока Ярина снимала кожух, Торопий следил за ней с беспокойством, подал голос, лишь когда тяжелое обручье снова съехало по запястью ниже.

– Это еще что такое?

– Семейное сокровище. Его сделал основатель моего рода для своей невесты, – подал голос Ивар. Он уселся на лавку у окна, вытянул ноги и внимательно взглянул на исписанные саргонской вязью листки, которые Ярина забыла убрать.

Она не успела переступить порог горницы, а домовой уже подпихивал к столу, сердито зыркая на мужчину.

– Как же сие понимать?

– Замуж я позвал хозяйку твою, – невозмутимо ответил Ивар. – Поедешь с нами, дед? Не обижу.

– И что, Яринушка, люб он тебе?

Вот как соврешь? Любовь – это когда сердце замирает, по телу разливается тепло от одного ласкового взгляда. Когда не идешь, а паришь, не замечая никого вокруг.

Она искоса глянула на Ивара: хороший ведь. В хозяйстве поможет, о детях заботиться станет. А любовь? Мало ли людей живут без нее счастливо.

Ярина перевела взгляд на домового: тому ответа не потребовалось.

Тяжело вздохнув, он поманил ее к себе:

– Иди-ка сюда, девонька, что скажу.

Но стоило Ярине наклониться, как в лоб врезался болезненный щелбан.

– Ой, дедушка!

– Дурища! Ох, дурища! – Возмущению домового не было предела. Он стукнул кулаком по лавке, соскочил и принялся бегать по горнице, хватая себя за бороду. – Утворила! Замуж она собралась.