Янтарный меч

– Это правильно, – согласился колдун, – вам бы уехать как можно скорее…

Договорить он не успел.

– Будет меня всякий кольгрим учить! – Ивар прижал к себе сына, укачивая с трепетной бережностью, и фыркнул. – Бороду сначала отрасти.

Слово Ярина не поняла, но звучало оно оскорбительно. Люди ахнули, тетка ухватилась за сердце. А колдун аж зубами скрипнул, но прежде, чем успел ответить, снова влез староста:

– Опомнись, милок, ты в уме ли! Неужель не видишь, кто перед тобой!

– Оставь, Перван, – дернул плечом колдун.

– Горе у человека. Оттого и забыл, что не у себя на родине. Но это не отменяет необходимости убрать младенца из деревни поскорее и подальше. Хватит разговоров. Расходитесь.

С этими словами он развернулся, но шагнуть не удалось – в край плаща вцепился волк, удерживая. Ярина ошалело уставилась на Торопия: видимо, это он отдал вожаку приказ задержать колдуна.

– Куды? – рявкнул домовой. – А ну всем стоять!

Физиономия колдуна исказилась: от каменного равнодушия не осталось и следа, он аж глаза от изумления выпучил, оглянувшись на домового.

Ярину разобрал смех – строит из себя что-то, строит, а когда эмоции пробиваются, человек как человек. И лицо сразу приятней стало.

– Дед, ты сдурел? – От удивления даже голос прорезался, стал громче. – Это что еще за выходки?

Селяне, только оттаявшие, вновь недовольно заворчали, подтягиваясь поближе, но Ярине было не до того. Она не понимала, что задумал домовой и беспокоилась, как бы зловредный мужик и правда его не зачаровал.

– А ты не спеши, – наставительно сказал Торопий, приосанившись. На колдуна он смотрел без страха. – Вот ты по справедливости давеча рассудил. Теперь тебе ответ держать. Кто моей хозяйке ущерб кон-пес-сировать будет, твоими людьми учиненный?

– Чего он хочет, господин? – Сквозь толпу пробился староста, нервно терзая пальцами оберег. Запыхался, видно, далеко успел уйти.

– Убытки, говорю, возвертать надыть! – рявкнул домовой. – Мою хозяйку трое мужиков в лесу едва не обидели.

Вы лошадь у ей забрали, кошель, пожитки. Где это видано, чтоб на невинного напраслину возводить? Она девка незлобивая, ежели я не напомню, вы ей на шею сядете и ножки свесите.

– Дедушка! – Ярина мучительно покраснела под дюжинами взглядов, а от иронической усмешки колдуна и вовсе захотелось сквозь землю провалиться.

– Что «дедушка»? – говорил домовой громко и нарочито сварливо. – Дедушка о твоем благополучии печется, сама ж не напомнишь.