Янтарный меч

– Обычный ребенок. Здоровый. Сильный. Она его спасла.

На поляне загремело: люди бросали вилы, цепы, ножи и лопаты, склонялись в низких поклонах. Какая-то молодуха разрыдалась – горько и безнадежно, зажимая рот рукой. Стоявший рядом мужчина обхватил ее за плечи и увлек прочь, шепча что-то на ухо, и рыдания превратились в глухие всхлипы.

– Прекрати это! Так нельзя! – Ярину передернуло. С какой легкостью они сначала готовы были растерзать, а теперь кланялись.

– Что прекратить? – недовольно скривился колдун.

– Разве ты их не зачаровывал?

– Ты же грамотная, – в хриплом голосе сквозило неподдельное изумление. – Нельзя знать про повадки нечисти и трансмутации, но не знать о том, что невозможно подчинить своей воле такое количество людей.

– Я ведь не чародейка. – Ярина чувствовала себя неловко: колдун не совершал подлости, не науськивал селян. Наоборот, сделал все, чтобы их успокоить, а она на него с обвинениями накинулась.

Мужчина глянул на нее странным долгим взглядом, будто увидел в первый раз.

– Возможно, – медленно произнес он, покосившись на ожерелье. Но смолчал.

Ярина хотела поблагодарить его, позабыв про то, как колдун обходился с нежитью, и как по его вине чуть не обошлись с ней раньше, но ее внимание отвлекла теща Ивара, протянувшая руки к ребенку.

– Отдай мне его.

Женщина старалась улыбаться, даже голос звучал иначе. Теперь он был тихим и мягким, но Ивар все равно шагнул назад.

– Нет, – веско бросил он. – Орм останется со мной.

– Отдай…

Уступать та не собиралась, и тут опять влез колдун.

– Ребенку лучше остаться у отца.

– Но твое чародейство! – протиснулся к ним бойкий мужичок с большой ладанкой, специально выложенной поверх новенького зипуна. Ясеневый оберег был вырезан на совесть, если приглядеться, похожие обнаружились у всех местных. Мужичок перехватил тетку за руки, чтоб на месте удержать.

По тому, как перекосилась физиономия «их чародейства», Ярина поняла, что называли его так не в первый раз, и обращение ему не нравилось.

– Прости, господине, да видано ли дело, чтоб мальца в такую даль. Кто об ём заботиться будет? Одинец

[9]

ведь Ивар нынче. А тута и родичи, и изба, – заискивающе склонился он, а взгляд так и шнырял: то на самого Ивара, то на волков, то на черепушку.

«Староста», – припомнила Ярина.

– Сына я воспитаю сам, – отрезал купец.