Невеста Короля-Феникса

А она, плохо понимая, что вообще происходит, поплелась за ним следом на негнущихся дрожащих ногах.

— И планшет уберите, — напомнил замдекана. Аля подчинилась, забыв, что где-то в коридоре остался лежать ее телефон, который заботливо подобрали подруги. Ее уже ничего не интересовало.

Она не знала, как дальше жить. Не представляла, что скажет родителям. Ее отец при первой встрече с Денисом сказал четко: «Какой-то он двуличный». Они даже ссорились! За девятнадцать лет Аля впервые серьезно поругалась с папой, отстаивая непогрешимость возлюбленного, чтобы теперь страшно осознать, как точно разбирался в людях отец.

Глупо, как же глупо! И ужасно! Аля ощущала на себе клеймо. Горечь обиды заполняла ее пополам с болью, раздирая на части. Внутри нее начала отсчет невидимая часовая бомба, чье тиканье отчетливо гудело в ушах, поглощая все прочие звуки.

— Будете тянуть билет? — слабо возвращал к реальности голос замдекана.

Аля не помнила, как оставила сумку на столике у двери, как прошла к столу с разложенными полосками бумаги.

Вопросы расплывчато маячили сквозь нечеткую пелену. Но плакать Аля больше не могла, не среди сосредоточенно готовящихся студентов. Теперь она отчетливо поняла, что ей грозит еще и завалить сессию. А ведь совсем недавно мир представлялся прекрасным и надежным. Теперь же от него остались лишь контуры, нечеткие и стирающиеся, будто нарисованные мелом на мокром асфальте.

Утром все представлялось легким и приятным, все проблемы далекими и решаемыми. Теперь два вопроса и кейс, написанные на узкой полоске, оборачивались для Али незнакомыми иероглифами, точно она попала в другой мир на сдачу предмета, который никогда не проходила.

«Катастрофа!» — подобрало ее сознание самое точное определение всего, что происходило вокруг нее, всего, что окольцевало душащими обручами. Из груди рвался дикий крик, вопль утопающего. Аля резко встала, сметя со стола пустой лист для ответов вместе с полоской билета, и стремительно направилась к двери.

— Куда вы? Я вынужден поставить неуд! Алевтина! Стой! — донесся, словно через вату, встревоженный голос замдекана, но Аля уже не слышала.

Она выбежала прочь из аудитории, пропитанной чужой далекой тревогой. Вещи остались на столе у двери, телефон у подруг, но все это не интересовало. Она бежала прочь, лишь бы найти выход, лишь бы ее отпустила давящая на грудь воронка стальных обручей.