Яблоневая слобода

Тропинка, ставшая почти невидимой, уходила и терялась в зарослях, даже солнечные лучи почти не проникали сюда. Некоторое время монах просто стоял, глядя перед собой, потом сошёл с тропы и стал продираться сквозь кусты. Ветки царапали его кожу и разрывали ткань старой схимы.

– А ну стоять! – закричал Щукин, доставая пистолет. – Стой, стрелять буду!

Раздавшийся выстрел спугнул стаю птиц, которые взвились чёрным вихрем и с криками разлетелись в разные стороны. Неверов оттолкнул руку Щукина за мгновение до выстрела.

– Приказа стрелять не было, – процедил Неверов, сжимая до хруста запястье капитана.

Щукин, Неверов и красноармейцы направились туда, где, судя по звукам и качающимся веткам, находился монах. Через несколько минут все они вышли на небольшую опушку. В центре на коленях стоял монах и, воздев руки к небу, молился.

Щукин оказался около монаха первым. Он схватил его за капюшон:

– Как ты…

Неожиданно Щукин будто оцепенел. Он резко отвернулся и его вырвало прямо на сапоги Неверова. Тот отпихнул посеревшего Щукина и посмотрел через плечо монаха.

У Неверова мурашки побежали по спине. Он видел многое, но не такое. Красноармеец с пышными усами, только что вылезший из зарослей и увидевший то, что лежало на земле, упал на четвереньки и закрыл голову руками.

Очевидно, монах молился над останками человека, но определить, кому они принадлежали, не представлялось возможным.

– Обглодано, ты подумай, – простонал Щукин в перерыве между приступами рвоты.

Неверов застыл за спиной монаха. Над его головой ветер шуршал кронами деревьев. И в шорохе листьев ему вдруг послышался давешний шёпот: «Он здесь… он наш… пришёл… привёл»

Тени скользили по лицу майора, шёпот и голоса летали вверху и вокруг, неба не было видно. Вдруг Неверов снова почувствовал толчок в груди.

Перед ним возникло лицо отца Никодима.

– Хоть похоронить надо по-человечески, – тихо проговорил монах.

Неверов смог только кивнуть. Он пропустил монаха вперёд, слегка пнул корчившегося Щукина и подал руку красноармейцу, только что поднявшемуся с колен.

Когда они, прикопав останки в неглубокой ямке, вырытой сапёрными лопатками, снова вышли на тропинку, оказалось, что их только трое. Молоденький красноармеец исчез.

– И что теперь? – спросил Щукин, всё ещё отплёвываясь.

– Поищем, – секунду поразмыслив, решил Неверов. – Никодим, вы со мной. Имейте в виду, – он расстегнул кобуру.