Хранитель сердца моего

Напоминала дни давно и рано ушедшей юности.

Каждый раз, глядя на нее, он испытывал сильное, необъяснимое притяжение. Чувствовал ее так, словно между ними была протянута невидимая нить. Нить, сотканная из света… Он даже всерьез стал подумывать о том, что сказки о людях с уникальным следом души – не сказки вовсе.

Он противился этому, видит свет, противился изо всех сил!

Его влечение к этой женщине было неправильным, противоречило всем принципам, всем клятвам, что он дал. Противоречило его мировоззрению.

Порой он злился на себя за слабость, когда невзначай касался ее руки. Порой злился на нее, когда она смотрела на него огромными глазами, заставляя забыть о том, кем он является.

И однажды она все-таки заставила его забыть об этом…

Забыть о том, что он Хранитель, связанный вечной клятвой с Цитаделью и священным долгом.

Несколько дней он был просто мужчиной. Без имени, без звания. Мужчиной, который любил. Мужчиной, который отказался от любимой женщины ради долга. Ради света.

Да только свет больше не радовал. Ничто не радовало. Но выбор был очевиден. Когда-то, много лет назад он принял такое же решение. Когда стало известно, что Высший совет выбрал его в качестве нового Хранителя, Моран без раздумий принял свое призвание и покинул девушку, на которой планировал жениться после окончания обучения в Цитадели. Это было трудное решение, но верное.

Служение миру стоит выше людских привязанностей. Так его учили…

Хранителю нельзя любить женщину. Тем более, если она предательница и связана с эльфами.

На самом деле, он догадывался об этом с самого начала. Он считал, что в самой сложной загадке верным ответом будет самый простой и очевидный. А самым логичным объяснением, почему Лиза увидела эльфа, был сговор.

В глубине души он всегда знал это, многое говорило в пользу этого. Знал, но не хотел верить, отсекал эту мысль каждый раз, когда она приходила ему в голову.

Предательница! Когда она явилась к нему в Цитадель побитая, изнуренная, печальная и сообщила эту новость, он пришел в ярость.

Свет, как же он был зол! На нее за этот недопустимый, глупейший поступок. На себя, что был так слеп. Он не мог заключить ее под стражу, как того требовал закон. Это было выше его сил. Причинить ей вред было равносильно самоубийству. Моран намеревался отправить ее в Мэйриин.

И все бы удалось, если бы не Галвин.

Когда же Хранитель понял, куда отправил Лизу Галвин, едва не обезумел от ярости и гнева.