Хранитель сердца моего

Видит свет, он был близок к тому, чтобы убить мальчишку, уничтожить его, превратить в прах. Но разум возобладал. Как всегда.

Морану потребовалось немало сил, чтобы одолеть мальчишку. Чуть меньше потребовалось для того, чтобы связать его язык немеющим заклятием.

Хранитель понимал, что как только люди короля узнают о произошедшем, тут же явятся, чтобы допросить Галвина.

Моран не хотел, чтобы он разговаривал. Никто не должен был узнать, что Лиза на самом деле связана с эльфом сговором.

Ушло много времени и на то, чтобы отстоять право держать Галвина, как пленника, именно в Цитадели, а не в столице, как того требовал фанатичный Пролан.

Одно радовало: новость о том, что Галвин служил эльфу, заставила всех забыть о существовании Лизы.

Моран понимал, что незаметно отправиться в низины он не мог. Он послал на поиски Лизы своего самого лучшего ворона.

Грун был особенным и выделялся среди остальных птиц.

Моран считал ворона своим другом. Только другу он мог доверить поиски Лизы. Хранитель чувствовал, что она жива. А когда вернулся Грун и кратко сообщил, что нашел Лизу, Моран испытал огромное облегчение.

Он передал ему немного провизии для Лизы и камень правды. Этот камень когда-то нашел его отец в низинах, и Хранитель знал, что он поможет Лизе справиться с тенями, которые населяют эти мрачные места.

Грун должен был вернуться на следующий день и отвести Морана к Лизе. Но не вернулся. Ни на следующий день. Ни через день.

Они исчезли. Его старый друг и любимая женщина. Сгинули в низинах. В этом виноват был лишь он, Хранитель. И его слепая самонадеянность.

С тех пор его жизнь словно разделилась на «до» и «после». Каждый день по много часов он проводил в библиотеке. Отправлялся в низины, где не прекращал поиски.

И лично следил за тем, чтобы куст, за которым так рьяно ухаживала Лиза, поливали и удобряли. Но растение оставалось сухим и безжизненным. Ни один лист не распустился за все это время, ни одна почка не набухла.

Но Моран гневно отсекал любые попытки вырубить кустарник, с каким-то сумасшедшим остервенением снова и снова пропитывал корни магией, в надежде когда-нибудь увидеть зеленые листья.

Это все, что у него осталось от нее.