Невеста

— Я не уверена, что это он… и что он вообще имеет отношение… и просто я подумала, что вдруг это связано, и…

Тора говорила совсем не то и не так, как должна бы. Мямлила. Заикалась. Путалась в словах. Хильда останется недовольна. Она справилась бы лучше.

— И… я действительно только однажды встречалась с высшими… это давно.

— Спокойно, найденыш. — Его пальцы перехватывают запястье девушки. — Не торопись. Тот, с кем ты встречалась, тебя обидел?

— Не меня. Не только меня.

— Но кого-то?

У Торы получилось кивнуть.

— И где встречались?

Надо рассказать. Вчера они с Хильдой репетировали эту историю, но теперь слова вдруг потерялись.

— Давно?

— Очень. Еще до войны… в Каменном логе.

Мама говорила, что бояться не стоит, что, к сожалению ли, к счастью ли, но кровь Ртути не столь сильна. И Тора, конечно, услышит зов, но сумеет с ним справиться.

— Не лезь в низину. — В те дни она почти ни на шаг не отходила от дочери. Видимо, несмотря на собственные уверения, все же страшилась, что случится непоправимое, — рудные жилы заберут Тору.

Это же и отец повторил.

— Пусть высшие в огне купаются, — добавил он, — а нам и малого довольно…

Разумеется, Тора боялась. И чем ближе подходил назначенный срок, тем сильнее становился страх. Она сбегала на кухню, садилась около огромной печи и смотрела в разверстое жерло, приучая себя не бояться пламени. Ведь кухарка-то не боится, ловко подбрасывает дрова, ковыряется железной кочергой, разбивая черные обгорелые поленья, и заставляет огонь служить.

И Каменный лог виделся Торе этакой огромной печью. Только выпекались в ней отнюдь не пироги.

А на самом деле… на самом деле Каменный лог ни на что не похож.

Нет ни стен, ни решеток, ни заборов. Нет ворот, которые отрезали бы путь к отступлению. Но есть Привратник. Про него поговаривали, будто бы он вечен и проклят, обречен до скончания времен сидеть у черной змеи разлома — единственного разлома в обсидиановом кольце скал. Зачем Привратник нужен, Тора не поняла. Он просто был, как были дрожащий от нестерпимого жара воздух и сухая растрескавшаяся земля.

Первый же вдох лишил обоняния: нос и рот забило мелкой пылью.

— Это сейчас он спит, — сказал кто-то и за руку схватил, сжал так, что девочка зашипела от боли. — А потом, когда выходить будем, он проснется.

— Отпусти.

Ее не услышали.

Рядом, вышагивая спокойно, словно на прогулке, держался мальчишка из высших. Он был каким-то очень длинным, и Тора не доставала ему даже до плеча.