Невеста

Только… а если она не захочет, чтобы ты о ней заботился? Что ты будешь делать тогда, Оден?

Она идет по траве, не к нему, а от него, и стебли гнутся под тяжестью королевской длани.

— Или мы оба знаем, что ее мнение не важно? Признай. Ты же привык получать то, что хочешь… и найдешь слова, чтобы успокоить совесть. Например… например, скажешь себе, что эта девочка не понимает, насколько опасно быть одной в таком ужасном мире. Она ведь слишком юна. Наивна. Она нуждается в защите. В покровителе.

Туманы прячутся в сетях травы. Им нельзя верить.

— Хотя… — Королева оборачивается и прижимает палец к губам. — Мы ведь не станем заглядывать так далеко. Возможно, ты еще передумаешь. Мужчины вообще легко меняют решения.

Сон рассыпается.

Но Оден долго лежит, пытаясь понять, является ли темнота, его окружающая, остатком сна или же следствием его слепоты. Хуже нет, чем застрять между сном и явью. Спасает затекшая рука, и Оден осторожно шевелит пальцами, пытаясь разогнать кровь и не разбудить Эйо.

Королева Мэб умеет мешать ложь и правду.

Мир действительно опасен. А Эйо — слишком нежная, чтобы и дальше выживать в одиночку. Но удерживать ее силой Оден не станет.

Глава 21

Глава 21

Призраки за спиной

Райгрэ просыпался быстро и резко, вздрагивал, тем самым будил Тору, но некоторое время лежал рядом, словно давая ей возможность привыкнуть к пробуждению.

— Доброе утро.

Утро и вправду становилось чуть более добрым.

Глядя на него, хотелось улыбаться.

Но не сегодня.

— Мне… нужно с вами поговорить. — По утрам Тора стеснялась себя.

Макэйо предпочитал спать один. И терпеть не мог растрепанных женщин, утверждая, что утренние часы лучше проводить в одиночестве. Хильда с ним соглашалась. Были ли они правы?

— Это… это важно.

— Если важно, то говори.

Ужасно.

И волосы всклокочены. И сама она, полусонная, разморенная, выглядит отнюдь не так, как должна бы. И щеки да, горят, особенно когда он прикасается к ним.

— Тот господин в театре…

— Ты его все-таки знаешь? — Райгрэ нахмурился.

Он не любит ложь, но Тора не солгала.