Рыжее (не)счастье императора

Два гвардейца, которые её привели, так и стояли по бокам. А чуть в стороне Керн с очень недовольной и подозрительной физиономией.

– Вы можете нас оставить?

– Это нежелательно, ваше высочество.

Глаза Коры чуть расширились.

– Я прошу вас, Керн.

– Мы будем за дверью, – наконец отвечает он и делает знак своим подчинённым выйти.

– Сядь, ты еле стоишь, – я киваю на кресло, но Кора отрицательно мотает головой и опускается прямо на ковёр.

– Вы-со-чест-во, – медленно произносит она, пробуя слово на вкус. Она поднимает глаза на меня: – Почему же ты не сказала после встречи с отцом? Ты же знала, что он император.

Мне кажется, или в её голосе звучит обвинение?

– Что бы это изменило?

– Всё, – с обидой выдыхает она. – Ты ведь знала, что для меня значило тестирование. Тебе достаточно было слово сказать, а ты скрыла.

– Ты не понимаешь, я не могла…

– Чего ты не могла? – Кора вскидывает голову, в её глазах плещется обида. – Не могла защитить меня?

– Я спрашивала. Но ты же ничего не рассказывала после того первого раза.

– Кому рассказывать? Тому, кто не сможет помочь? Я тебе при первой встрече честно сказала, что вижу в тебе свой шанс. И тебе это понравилось. А потом ты скрыла, что у тебя влиятельный отец, и Крейра…– Кора всхлипнула: – Крейра сказала, что не даст мне пройти тестирование, если я не выполню поручение важной особы, и велела молчать.

– Так это Крейра не давала тебе формировать шар?

Кора словно не услышала вопроса.

– А Лера сказала, что будет заботиться об мне на протяжении всех лет в Академии, если я принесу ей вассальную клятву.

– То есть ты принесла её добровольно?

– А что мне было делать? – вскипела Кора. – Ты выглядела как неудачница, а Лера дочь первого из высших. Мне надо было выжить. Если бы ты не солгала про отца, я доверилась бы тебе и была бы верна до сих пор.

Не верю своим ушам.

– Ты два раза хотела меня убить, а теперь винишь меня? – моя спина невольно выпрямляется и каменеет.

– Какие два раза? Никто не собирался тебя убивать. Я всё для тебя делала, и ты называла меня подругой, а, когда у меня настал тяжелый момент, ты думала только о себе.

Несправедливость обвинения взрывается у меня в голове огненным шаром. Внутри меня разгорается пламя, я еле сдерживаюсь, чтобы не ударить безоружного:

– Пояс, который ты принесла, сбросил меня в водопад, – кажется, я рычу.

– Он должен был сбросить тебя на землю, – она растерялась, но всего лишь на миг.