Мой бесполезный жених оказался притворщиком

А то, что нет такого слова, как “хохочат”, дамы! Стыд-то какой! Если оскорбляете кого-то, хотя бы делайте это правильно!

– А что рифмуется с “хохочут”? – наклонилась ко мне Евжена.

– Надо, чтобы “зад” остался, а то Платон надуется. Тогда в предыдущую “ряд”? Ну, знаешь, “рыдает какой день подряд”, например.

– О, отлично! Но ведь и все остальное переделывать теперь!

– Дамы!

– Да?

– Да?

Лицо ректора свело судорогой.

– Протираете пыль в библиотеке! Месяц!

– Нормально, – отмахнулась я. – Все равно мы собирались за словарем.

Или вот, например, на уроке теологии наш наставник брат Вольдемар однажды спросил:

– Господа, а кто из вас бросил записку с именем Гордея Змеева в ящик для поминовений в академической часовне? Господа, это ведь неправильно, мы же с вами столько раз обсуждали, что пожелания о добром здравии подаются в белый ящик, а о поминовении в черный, я так удивился, когда разбирал их сегодня…

– Это ты! – упомянутый Гордей Змеев развернулся в сторону Лукьяна и принялся гневно потрясать кулаком в воздухе.

Лукьян вздохнул.

– Ой, и как же я мог перепутать…

– И записка была не одна, а…

– … перепутать целых сорок раз. Ума не приложу, как так вышло.

– Их было ровно сорок, верно, – не обращая ни на что внимания закончил свою мысль наставник. – Господа, надо внимательнее слушать то, что я говорю на уроках, чтобы такие казусы больше не повторялись.

Платон восхищенно присвистнул:

– Вот ты чего в часовню-то мотался.

– Вам всем конец, поняли?!

– А ты не видишь, что он уже бьет копытом? – отметил Иларион. – До превращения в козла осталось всего-ничего.

– Нельзя превратить козла в козла, – авторитетно сказала я. – Это пустая трата магических сил.

Одним словом, мы вообще ничего не сделали для того, чтобы заслужить такое отвратительное отношение к себе и были крайне возмущены и оскорблены поведением Гордея Змеева.

Но вернемся в настоящее.

– Прямо сейчас единственный ужасный человек здесь это ты, – прохрипела Евжена. – Потому что я задыхаюсь, а ты все еще не убрала из нашей комнаты эту дрянь! Как насчет моих чувств, а?

– Дафна! – раздалось с двух сторон.

Я накрыла голову подушкой и отвернулась к стене.

Ну началось.

– Дафна!

Я отбросила подушку в сторону и села на кровати, упираясь обеими руками в матрас.

– Зачем Гордею Змееву вообще лезть в мусор? – спросила я.