Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Его лицо покраснело, щеки надулись.

– Это еще кто? – презрительно бросил он Лукьяну. – Твоя служанка? В таких-то одеждах, – его взгляд стал даже каким-то сочувствующим, – наверное, да.

Вот тебе и роковая красотка.

Нормально я одеваюсь!

Это вообще форма академии!

Небо над нами затянулось тяжелыми темными тучами, а мне пришлось спрятать подрагивающие от хлынувшей к кончикам пальцев силы руки за спину, крепко сцепив в замок. Учитывая то, что вокруг нас, куда ни плюнь, была или вода или дерево, призывать молнию рискнул бы только тот, кто никогда не открывал учебник физики за седьмой класс.

И это точно была не я.

– Как смеет вобла разговаривать с касаткой? – надменно проговорил Ивар Белобровый. – И ждать, что касатка снизойдёт до ответа?

Бровь Лукьяна дернулась.

– Ну вы-то со мной почему-то разговариваете, – сказал он.

Сначала до парсийцев не дошло.

А потом дошло.

– Да как ты смеешь?!

– Это оскорбление можно смыть только кровью!

– Мошенники!

– Они не хотят платить!

И еще какие-то непонятные выкрики тех парсийцев, которые не знали мариинского.

– А что вообще у нас в чемодане? – шепнула я Лукьяну.

– Я откуда знаю? Мой что ли чемодан? Что туда мог положить Змеев?

– Гель для укладки волос?

– Ой, надеюсь, он хотя бы дорогой.

– Мы все еще хотим увидеть-

– Карася покажите, – по-прежнему настаивал Лукьян, прирожденный торгаш, бизнесмен, перспективный финансовый инвестор. – К вопросу цены вернемся позже. Может, там уже и платить-то не за что.

Ага, и покажут сейчас нам не карася, а… уху.

Меня передернуло от таких безрадостных мыслей.

Жуть какая.

Ивар Белобровый махнул рукой своим подчиненным, хлипкие створки гигантского деревянного ящика, возле которого толпились парсийцы разъехались в стороны, и из темной глубины донеслись переполненные негодованием истеричные вопли:

– Вы не знаете, с кем связались! Я не просто сижу тут! Привязанный к стулу! Я даю вам фору! Да вы хоть представляете, кто мой отец, а? Кто мой дядя? А я? Я еще хуже! Я хуже всех, кого вы встречали до сих пор!

Ага, особенно – по части актерской игры.

– А я-то надеялся, что они заклеили ему рот, – скорбно вздохнул Лукьян.

– Убедились? – бросил на нас сердитый взгляд из-под черных густых бровей, в которые можно было заманивать и бросать на верную смерть врагов, Ивар Белобровый.

– Мы просили показать.

Ивару Белобровому деваться было некуда.