Мой бесполезный жених оказался притворщиком

– А от тебя какая польза?

– Это же Ведьмина пристань, – закатил глаза Иларион. – Там наверняка полно утопленников, хищных морских духов, а громкая возня может к тому же привлечь русалок. И кто с ними будет разбираться в случае чего, ты что ли?

– Ой, а то никто не помнит, как ты в прошлый раз разобрался, царевна в беде.

– А сам-то!

– А мы точно не можем пойти без них? – уточнила Евжена. – Что там на пристани, воды что ли не будет? Давайте просто возьмем с собой ведро побольше.

Я очень сильно хотела поставить вместо себя Надю, парсийцы считали красивыми именно рыжие волосы, а блондинок у них и своих собственных было навалом, да и в целом на роковую красотку я тянула только при условии, что все остальные барышни на свете вымерли, но увы.

Красочные описания того, чем наша потрясающая вылазка может закончиться, сдобренные кровавыми подробностями, жуткими домыслами, выпучиванием глаз, размахиванием рук, имитацией предсмертных хрипов и гигантскими преувеличениями почти что на уровне легендарного вранья за авторством Лукьяна Хилкова поразили ее так сильно, что она упала в обморок еще где-то на втором предложении.

Платон похлопал.

Иларион закрыл лицо руками.

Я нервно хихикнула.

Евжена покрутила пальцем у виска.

Пришлось сделать крюк до медицинского корпуса, оставить Надю и записку с подробным описанием нашего плана на крыльце, и идти впятером.

Всю дорогу Лукьян выглядел очень разочарованным.

Видимо, из-за того, что идея упасть в обморок и откосить от спасательной операции не пришла в голову ему.

Но, полно, вернемся к делам рыбной ловли.

В ответ на встречное требование Лукьяна лидер парсийцев нахмурился и принялся нервно пожевывать нижнюю губу. Его подчиненные лениво поглаживали выглядывающие из-за спины рукоятки кинжалов. Они все уже высыпали на пристань. И чего только Платон копался, спрашивается?

– Если я сказал, что отдам его живым и невредимым за три миллиона империалов, значит я отдам его живым и невредимым за четыре миллиона империалов, – высоко задрав подбородок наконец сказал лидер парсийцев.

– Я Ивар Белобровый! Человек слова! Вы что, не верите моему слову?!

Мы с Лукьяном коротко переглянулись и синхронно отрицательно помотали головами.

Знаешь, Ивар Белобровый, мы-то тоже люди слова. И это слово “Ахаха”. К тому же, кто как, а ты-то точно брехун, каких поискать, потому что брови у тебя – черные.

К тому же.

– Было же два миллиона империалов, – напомнила я.

Ивар Белобровый уставился на меня так, словно только что увидел.