Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Иларион покивал сам себе, явно довольный этим потрясающим решением.

Я наградила его молчаливым осуждающим взглядом.

– Что? – нахмурился он.

Я сердито поджала губы.

Иногда я забывала о том, что в романе Илариона описывали как “наивного”, “простодушного” и – “бесхитростного”.

Лично я бы выкинула все эти описания и просто указала, что он непроходимо тупой.

– Ты сейчас вообще понял, что сказал?

– Чего лично я не понял, так это, как вы двое умудрились вернуться в еще более отстойных прикидах, чем те, в которых вас отправили во дворец? – спустя одну неловкую дорогу до академии сказал Платон.

– Почему простуженные? – уточнил Иларион.

– Потому что у тебя сопли на рубашке.

– Нет там никаких соплей!

– То есть все остальное у тебя вопросов не вызывает? – удивилась я.

Стояла глубокая ночь, но вместо того, чтобы спать студенты готовились к отъезду. В ожидании экипажей, которые должны были прибыть с самого утра, они слонялись по руинам академии в поисках своих вещей, любовались звездами, пытались выяснить, кто под шумок спер у них один из носков.

К тому же, учитывая состояние спален после прокатившегося по ним побоища, спать-то все равно было негде.

Единственный, кому удалось отбыть пораньше – Гордей Змеев.

Впрочем особенно счастливым он не выглядел.

– Моя рука, – причитал он, тоскливо плетясь за отцом. – Кажется я сломал ее. Она так болит.

– Пять минут назад у тебя болела нога, – выгнул бровь Чеслав Змеев.

– Точно. О, моя нога! – немедленно сориентировался Гордей.

– Левая была.

– Как же больно!

– Тебе удалось отыскать огненный хлыст или мы можем попрощаться с ним? Ты хоть соображаешь, что именно ты потерял? Твой прапрадед получил его в подарок от алтана Азарского за спасение его жизни, а ты утопил его где-то в луже! Гордей!

– О, моя голова, она так кружится. Мне кажется, я теряю сознание.

Мы расположились на уцелевшей центральной лестнице, которая теперь никуда не вела и представляла собой просто каменное сооружение посреди побитой огнем поляны.

Змеевы исчезли за воротами, и Платон наконец снова переключил свое внимание на меня и Илариона.

– А?

– Ты больше ничего не хочешь спросить? – повторила я. – В остальном ситуация не вызывает у тебя вопросов?

– А какие тут могут быть вопросы? – удивился Платон. – Лукьян – отличный выбор. Он такой болезненный, того и гляди помрет. И ты останешься богатой вдовой.