Магнолия в твоём саду. Часть 1

Томас со вздохом отложил книжный блок, так и не вклеив его в переплёт, и направился к лестнице, на ходу делая дыхательную гимнастику Гливера и нагнетая силу в правую руку. Огни Кладиуса над рабочим столом он оставил гореть, поскольку рассчитывал скоро вернуться.

Нет, это положительно никуда не годится! Грум перешёл границы дозволенного. Со стола всё сметено на пол, ковёр залит чернилами, полированный череп, непременное украшение кабинета учёного, расколот надвое, стулья опрокинуты. Книги разбросаны по комнате, как будто их использовали в качестве метательных снарядов, пытаясь поразить проворного и маленького противника.

— Грум! — сурово начал Томас и осёкся.

Домашние привидения не мастера менять обличья. Кот, в которого перевоплотился Грум, вышел аляповатым: тяжёлое бочкообразное тело, хвост похож на суковатую палку, голова больше подошла бы плюшевому медвежонку. К тому же домовой не смог до конца избыть свою прозрачность и выглядел не котом, а несуразным призраком кота.

Он припал к полу у ножки стола, вполне натурально изображая подготовку к броску.

— Грум, что ты делаешь? — громко спросил Томас.

Кот-призрак дёрнул хвостом.

— У нас завелись мыши, — сварливым старческим голосом сообщил он.

Вообще-то в дома, охраняемые привидениями, мыши наведывались редко и только по большой глупости.

— Сколько их?

Грум скосил на хозяина бледно-оранжевый глаз:

— Вот сейчас я прогоню её, и она больше не придёт!

— Так мышь всего одна?

Томас снял очки и внимательно оглядел комнату.

Очертания предметов стали расплывчатыми, но вокруг кота появился молочно-белый ореол, над разбросанными по полу книгами затрепетала призрачная бахрома, комната наполнилась тенями и отсветами неведомого.

Оптические линзы меняли фокус зрения, мешая видеть сквозь вуаль.

Томас прищурился, и субстанции призрачного мира проступили отчётливей. Свечение над котом превратилось в размытую фигуру Грума в его человеческом виде. Обиженные духи книг тянули из-под обложек лапки и щупальца, драконьи головки беззвучно разевали рты.

Обереги над окнами и дверьми переливались синим и пурпурным, в большом напольном зеркале, как рыбы в глубине, ходили отражения иных измерений…

У ножки стола мерцало пятнышко, такое тусклое, что Томас не заметил бы его, если бы Грум не целил точно в это место — а заметив, принял бы за отблеск от зеркала или смутное эхо одной из тех вещиц, что заперты у него в ящике стола.