Девятая невеста

– Ты что творишь? – с яростью я прошипела. – Дуреха!

Щеки Марьки раздулись, а глаза выпучились, то ли от страха, то ли от яда в еде, а у меня в груди все сжалось! Но тут Марька поболтала во рту суп и проглотила.

– Вкусненько, – выдала служанка, а мне захотелось ее придушить. – Не отравлена.

– Да ты… Да ты! – мои руки задрожали, и я стиснула их в кулаки. – Да откуда тебе знать?! Бестолочь!

– Знаю, госпожа, – вдруг помрачнела Марька, а с меня мигом вся злоба схлынула, когда увидела, как потемнели карие глаза служанки.

– Яд горчит. Иногда не сильно, но горчит. И язык немеет или щиплется. А тут, – она улыбнулась, – все вкусненько.

– Марька… – простонала я и рухнула в кресло. Коснулась пальцами виска, когда почувствовала, как голову сдавило.

– Да что вы заволновались, госпожа! Будь она отравлена, я бы сразу выплюнула!

Я ничего не ответила, только усерднее потерла висок.

– Ну, госпожа! Ну, полно…

Она замолчала, когда я на нее с укором посмотрела. Пристально, долго и тяжело, потому что стальные обручи на моем сердце стянулись сильнее.

Марька и я – очень похожи. Случалось, я ловила себя на мысли, что смотрю в собственное отражение, если бы мне выпала судьба не знатной девицы, а простолюдинки. И это сходство пугало, потому что оно было не только внешним. Иногда я узнавала себя в поступках Марьки, особенно когда она переполнялась решимости и делала то, что считала правильным. И эта ее решимость, граничащая с отчаянием, так походила на меня, из-за чего возникло подозрение: почему принц Рензел бывает со мной резким.

Мне даже стало его чуточку жаль. Но только чуточку и на мгновение, потому что в отличие от Марьки я умею думать, а не просто делать. И если что-то делаю, то ради собственного выживания, а не с целью случайно угробить себя каким-нибудь ядом!

– Марька, – я тяжело вздохнула. – Еще раз так сделаешь, и я тебя уволю.

Она виновато потупилась, но ее губы дрогнули в полуулыбке. А у меня слезы на глаза навернулись, но я сдержала эмоции и не стала задавать вопрос: откуда Марька знает вкус яда.

Потому что помнила, где папенька ее нашел, прежде чем привел к нам в дом.

Семья Адье не очень богата, поэтому и слуг папенька выбирал простых. Многие из них оказывались нечисты на руку – до Марьки я успела сменить четырех служанок и троих из них поймала за воровством – или отличались грубостью, хамством и невежеством. Одну вовсе выгнала с позором, когда нашла свое платье порезанным. А насолить она мне решила, потому что отругала ее за неаккуратность.