Девятая невеста

Поэтому когда я все же нашла более-менее пологий спуск, кинулась к нему без страха и оглядки.

Злату я нашла быстро. Вся изломанная она застряла недалеко от берега между камней и только из-за них до сих пор не захлебнулась. Жар в груди стал сильнее, когда я подошла ближе. Руки заледенели, задрожали, ноги перестали чувствовать камни. Меня до краев наполнило горе и жгучими ручейками побежало по щекам. Но так мне и надо… Так и надо…

– Это из-за меня. Богиня… Из-за меня.

Золотой покров лошади зиял рваными ранами, откуда сочилась кровь, и убегала алыми ручейками вниз по течению.

Переломанные ноги Златы безвольно колыхались, повинуясь путям воды. Надорванное ухо держалось на тонком лоскуте кожи. Из носа на выдохе выплескивалась кровь. Ребра… О Богиня… Кажется, я видела кусочек ребра, что обнажился, когда Злата сделала вдох! И ее дыхание…Такое тяжелое, хриплое со свистами. Отныне оно навсегда останется в моей памяти и будет преследовать ночами.

Потому что:

– Это все из-за меня, – прошептала я одними губами и ступила в ледяную воду.

Злата не должна умирать одна. В холоде, страхе и боли. Никто так не должен умирать. И сейчас единственное, что я могла для нее сделать – это побыть рядом. Просто побыть рядом, когда так хочется убежать.

Вода еще не достигла колена, но течение уже сбивало с ног и тащило юбку. Я хваталась за скользкие камни, чтобы не упасть. Чувствовала, как пощипывает ладони от прикосновения к ним и ломоту от холодной воды. А когда до Златы осталось не больше трех шагов, поток вдруг иссяк.

Послышалось шипение, треск, и слева выросла огромная ледяная преграда, полукругом защитив меня и Злату, но не блокируя чуть дальше путь для реки.

– Прости, – доковыляла я до лошади и опустилась на колени. Осторожно коснулась кончиками пальцев носа Златы и дрожащим голосом произнесла: – Это все я виновата… Прошу, прости меня.

Лошадь слабо дернулась, но быстро успокоилась. И когда я снова провела пальцами по ее морде – единственному месту без ран – она только устало фыркнула, отчего из ноздрей на мою ладонь выплеснулась горячая кровь.

– Это все из-за меня… – задрожали мои губы. – Я виновата перед тобой. Я…

– Цесса, – камни перестали шуршать, когда рядом остановился принц.

Я подняла затуманенный взор и, когда две горячие капли скатились по щекам, наконец-то его увидела. Рензел был бледен. Очень бледен, точно снежный покров. Его глаза полыхали магией, смотрели на лошадь, а опущенная левая рука без перчатки подрагивала.