Ведьма по наследству

Яр повернулся, замер.

— Ты побрился? — удивилась я. Гладкий подбородок с ямочкой украшали мелкие порезы, свежие и уже поджившие.

— Ты настоящая? — выдохнул он. И бросился ко мне, опрокинув столярный стол.

Жаркие губы, сильные руки, так горячо, что невозможно дышать. Мы целовались, упиваясь друг другом в доме без крыши, со стенами, едва в метр высотой. Я стащила дурацкую резинку, запустила пальцы в волосы.

— Василиса, я дважды звал тебя замуж, а ведь так и не сказал…

— Что?

— Я люблю тебя.

— Любишь ведьму?

— В тебе достаточно силы и любви, чтобы держать эту дверь закрытой, — прошептал Яр, покрывая мое лицо поцелуями.

— А мудрости? — вспомнила я еще одно качество, воплощаемое светлыми богами.

Вместо ответа Яр поцеловал меня. Так нечестно! Он второй раз уходит от ответа, используя запрещенный прием. Я хотела возмутиться, но вскоре решила оставить это на потом.

***

На пиру у царя Юлька сидела по правую руку. Я — справа от нее, а рядом со мной — воевода. Вроде как это было нарушением порядка, и воевода должен был сидеть слева от царского трона, но он держал меня за руку, не отпуская, и не сводил с меня глаз, и все церемониальные нюансы были забыты.

Длинные столы, заставленные угощениями, уходили в конец зала. С одного из дальних углов Лютый помахал нам куриной ножкой. Поначалу я была обескуражена тем, что царь позвал его на пир, но вскоре поняла его коварный план. Оборотень, уже оправившийся после битвы, ел с волчьим аппетитом, вытирая лапы о скатерть и грея взгляд в декольте соседок.

Еще одним сюрпризом оказался водяной. Он долго слюнявил мне руку при встрече, а потом похвалился золотой медалью, сияющей на груди. Оказалось, что Кореней был героем памятного боя. Когда Глория подпалила огромному сумерту шкуру, тот бросился в озеро, а водяной, управляя течениями, утопил чудище. Череп гигантского волка теперь пылится где-то в царском музее.

— И ведь это еще не все, Василиса! — прошепелявил Кореней.

— Все, я не хочу больше ничего знать, — перебила я Коренея, демонстративно заткнув уши пальцами, и тот прошлепал на свое место за столом, откуда продолжал многозначительно мне подмигивать.

— Как думаешь, Юля, почему проход все-таки не закрылся? — спросила я подругу.