Ведьма по наследству

Стены в спальне Амаранты, куда я так нагло вломилась, были обтянуты голубым шелком. Царица, с ее страстью к золотой одежде, могла бы выглядеть сверкающим солнцем в небе. Вот только я теперь ясно видела ее истинный облик: сухая и древняя как скала, сотни лет обдуваемая всеми ветрами. Однако язык не поворачивался назвать Амаранту старухой — столько внутренней силы в ней ощущалось. Я потопталась на ворсистом ковре цвета сливок, глянула по сторонам. Присесть мне не предложили, можно подтянуть поближе оттоманку, оббитую бархатом, или устроиться прямо на край кровати, укрытой балдахином.

— Он нам не помешает, — уловила мое смущение царица. — Говори.

— Я по делу, — выпалила я. — Я наследую дом Маргариты только после выполнения нескольких условий.

Амаранта изогнула тонкую бровь. Я смяла край свитера, опомнившись, одернула — не люблю просить, но другого варианта нет.

— Одно из условий — заработать колдовством тридцать золотых.

Царица чуть склонилась вперед, в маленьких темных глазах вспыхнул интерес.

— Но ведь ты не колдуешь, Василиса, — сказала она. — Я это точно вижу. Ведьма, прошедшая инициацию, выглядит по-другому: выражение глаз, осанка, изгиб губ.

— Да, — признала я, — не колдую.

— Я не понимаю твоего решения, — Амаранта откинулась на спинку кресла. — Это все равно, что птице отказаться летать из идеологических соображений. Не понимаю, но принимаю. И даже уважаю, — задумалась она.

— Пару раз было такое, да, — призналась я и глянула на Юльку, которая когда-то спасла меня от опрометчивого шага. Сейчас она теребила мой рукав и смотрела на царицу с искренним обожанием.

— Так чего ты хочешь от меня? — спросила Амаранта. — Я могла бы поколдовать за тебя, но Маргарита наверняка так составила договор, что обмануть его не выйдет.

— Не надо за меня колдовать, — я вдохнула побольше воздуха и выпалила, — заплатите мне за уже совершенное колдовство.

Амаранта оперлась подбородком на сцепленные замком кисти рук. Запястья, сухие как веточки, выглядывали из слишком широких рукавов.

— А ведь я тебе уже платила, за дракона, — вспомнила она. — Воевода вытребовал. Явился весь такой суровый, всклокоченный, в дорожной пыли. Приводил какие-то аргументы. Впрочем, мне больше нравится смотреть на него, чем слушать.