Ведьма по наследству

Но куда стучат-то? Дверь вчера вампир с корнем выломал! Теплая подушка под моей щекой чуть шевельнулась, и я, вздрогнув, открыла глаза. Воевода ласково отвел прядь волос мне за ухо, поерзал, устраиваясь удобнее, и я опустила голову ему на грудь. Сердце под моим ухом снова застучало.

— Расскажешь, что тут у вас было?

Я внутренне застонала. Вспомнить бы самой. Начало вечера помню хорошо. Мы встретили Онисия, провели его в сказочный мир прямо в объятия его брата, домового. Нарядили водяного в мою толстовку с капюшоном и спортивные штаны.

Он сиял как новогодний шарик и искрился весельем. Юлька вырядилась Золушкой, вопреки моим намекам на Красную Шапочку, я прихватила метлу и не стала причесываться — вуаля, фейс-контроль на входе в клуб мы прошли на ура. Охранники даже похвалили наши костюмы. В клубе мы с Юлькой взяли бутылку шампанского и отметили каждый пункт ведьминых условий. За тыквы и вампира выпили не чокаясь. Трижды. Потом воспоминания становятся прерывистыми, как вспышки светомузыки.

Вспышка.

Кореней танцует у пилона. Его зеленая плешь светится в лучах прожекторов.

— Водяной такой гибкий, — удивляется Юлька, серебристая туфелька, расшитая пайетками качается на носке ее ноги. — И обаятельный.

— Так, давай закусывай, — говорю я, протягивая ей шоколадку.

— Оставлю для нашей девочки, — Юлька прячет шоколад в сумочку.

Вспышка.

Кореней позирует для фото в компании девчонок, разодетых кикиморами, русалками и ведьмами.

— Они все отстой, — говорит Юлька.

— Вот ты — реально ведьма.

— Спасибо. А Кореней, похоже, станет звездой инстаграмма.

Вспышка.

Водяной целуется с полнотелой русалкой, покачиваясь в медляке. Перепончатые лапы прилипли к круглой заднице, обтянутой чешуйчатой юбкой, к которой приклеен хвост из фольги.

Юлька танцует с зомби.

— За счет заведения, — бармен пододвигает мне зеленый коктейль, играя ямочками на щеках.

— Вам бы пошла борода, — говорю я, соломинка никак не попадает в рот. — Борода — это круто.

Вспышка.

Коренею дают приз за лучший костюм — бутылку мартини. Дальше — большой пробел, и вот мы уже дома. Потом произошло что-то ужасное, трагичное, от этого воспоминания сердце сжалось от боли.

— Амфибрахий умер!

Юлька рыдает, я рыдаю, водяной липнет носом к террариуму, потом орет на нас, срываясь в фальцет:

— Дуры! Он впал в зимнюю спячку.

Теперь мы рыдаем от облегчения. Водяной баюкает жабу на груди, укутав ее в мою толстовку.

Вспышка.