Ведьма по наследству

Сами-то небось не отбиваются от сумертов и прочих чудовищ, сидят себе в своем высоком мире, а сюда и носа не кажут.

— Это просто ужасно, — выглянул из воды Кореней. — Это катастрофа! — Его картавое «р» сегодня звучало особенно трагично. — Этот крылатый прохиндей снова тут? Не говори, Василиса, что он и тебя пленил так же, как и Марго.

— Да тут у нас любовный треугольник, — поняла Юлька.

— Если бы не он, то Марго была бы моей. Так нет, явился, крылья распустил, песен ей напел, петух клыкастый, внушил дурацкие планы по покорению мира.

— Постой, Кореней, так ты был в курсе заговора? — удивилась я.

— Да какой там заговор, тоже мне, заговорщики, — отмахнулся водяной. — Но женщины любят революционеров. Предпочитают им настоящих семейных мужчин.

Он выглядел таким печальным, сидя в холодном озере под дождем, осыпаемый к тому же брызгами гейзера, что мне его стало до боли жаль.

— Послушай, Кореней, как насчет вечеринки? — выпалила я быстро, пока не передумала.

— Сразу да, — ответил водяной, двигаясь к берегу.

— Что ты задумала, Вася? — спросила Юлька.

— Сегодня хэллоуин, — ответила я. — Повсюду карнавалы, ряженые. Мы проведем Коренея в наш мир и выполним последнее условие бабули. Значит, так. Я звоню Онисию — брату домового, и зову его сюда, для равновесия. Ты гуглишь, где дискотека с карнавалом. Потом переодеваемся и идем на танцы!

— Танцы! Обожаю! — водяной подпрыгнул и хлопнул ластами в воздухе.

Юля с сомнением посмотрела на светящееся радостью зеленое лицо.

— Он еще возьмет приз за лучший костюм, вот увидишь, — уверила я ее. — Ерема, — я повернулась к охраннику, который все еще держался рукой за шею и дышал с явным трудом. — Мы сегодня в ваш мир больше не пойдем. Так что иди-ка ты к Любомиле, полечись. На тебя смотреть больно.

Ерема посмотрел на меня с благодарностью, кивнул.

— А ты, кровосос, наслаждайся романтикой. Твоя последняя ночь. Тебе наверняка есть, о чем подумать.

Хорошо, что Грифф не мог испепелять взглядом, глаза его яростно полыхнули:

— Я вас...

Дракоша нежно уткнула вампира себе в грудь, не дав договорить, и смачно облизала черную как смоль макушку.

ГЛАВА 26

Я проснулась от равномерного стука. И тут же закрыла глаза. Не буду открывать, задолбали. Не знаю, кого там еще принесла нелегкая, но пусть катится к чертовой бабушке. Стук продолжался. Тихий, равномерный, ненавязчивый, он даже убаюкивал.