Кружевница

Ванос и Нарим пытались шутить на эту тему, но господин Шорткат быстро пресекал малейшие попытки задирать меня. И вообще опекал. Порой мне казалось, он уже и забыл, что я всего лишь ученик, да к тому же, не самый способный.

Честно говоря, я уже привыкла, что у ливийцев проявление дружбы между мужчинами порой принимало странную форму. Впрочем, учитель никогда не намекал и не предлагал чего-то другого. И потому для меня стало потрясением, когда однажды школу посетил один знатный господин и, мельком увидев меня в коридоре, тут же предложил любовь и покровительство.

— Господин Драфонт, советник — представил его учитель.

— Шор, я смотрю, ты всё же изменил своим принципам. Раньше ты никогда не брал учеников в сожители, — прокомментировал знакомство господин Драфонт. — Впрочем, я тебя понимаю, мальчик действительно хорош.

Всё время обеда советник продолжал разглядывать меня. Я, в свою очередь, то краснела, то бледнела от таких откровенных взглядов.

— Сар, подумай, может, примешь моё покровительство? — заявил напоследок этот представитель аристократии.

После ухода господина Драфонта я ещё долго не могла прийти в себя. Артефактчик, вероятно, понял моё состояние и терпеливо ждал, пока я успокоюсь.

— Он от тебя не отстанет, — тяжело вздохнул господин Шорткат. — Советник привык получать, всё что захочет.

— И как мне быть?

— У меня есть идея. Не знаю, как тебе понравится, — смутился учитель и продолжил.

Дара речи я лишилась. Это они что на мужчинах женятся? Похоже, что выражение лица у меня было таким ошарашенным, что господин Шорткат поспешил объяснить:

— Сар, я действительно приму тебя в свой род.

— Э…эм… — еле выдавила я из себя.

— Кроме того, Сар, если хочешь, то пойдем в храм со скульптурой? — продолжил уговоры артефактчик.

Что-то про храм и скульптуру я помнила в своем предсказании. Потому задумалась. Кажется, волноваться не стоит. Текущие события, из предсказанного мной, не выпадают.

— Хорошо, — наконец согласилась я.

— Малыш, какой ты всё же доверчивый, — вздохнул артефактчик. — Ты понимаешь, что станешь моим близким родственником, и я буду распоряжаться твоей жизнью?

— Так другого пути всё равно нет, — пожала я плечами.

— Твои родители не смогут предъявить на тебя права.