Слезы Амити

– Условия нашего договора стоит напоминать? – с улыбкой поинтересовался директор, пока я с интересом рассматривала шарик с заключенным в него заклинанием света.

Он был очень похож на мои янтарные шарики, вот только в отличие от них, артефакт директора испускал колебания магии, с которыми заклинание внутри постепенно ослабевало.

«Так вот о чем говорил Реджес…» – подумала я, отчетливо ощущая все изменения, и, сжав шарик в кулаке, ответила:

– Нет, профессор. Я обязательно расскажу вам обо всем, что смогу узнать от Сенжи.

– Это хорошо, – одобрительно кивнул тот и, положив ладонь на дверь, толкнул ее вперед.

Я зажмурилась, когда темный коридор подземелья озарил свет общежития некромантов, а сердце пропустило удар от предвкушения грядущей встречи.

– И помните, Лаветта, – вновь прозвучали слова директора. – Сейчас лишь от вас зависит будущее Сенжи – останется он навсегда в тени или, как мы сейчас, выйдет на свет…

Глава 24

– Сенжи!

– Лав!

Я, было, рванула ему навстречу, как только увидела, но вспомнила слова директора и нехотя остановилась.

– У вас будет полчаса, после я вернусь, чтобы проводить Флоренс из корпуса некромантии, – предупредил директор. – Прошу вас быть осмотрительнее и лишний раз не поддаваться эмоциям. Сенжи… – добавил он многозначительно.

– Конечно, профессор, я все понимаю. И… И спасибо, что позволили нам увидеться, – сверкнули благодарностью его глаза.

– Хорошо. Тогда оставляю вас наедине.

Тяжелая черная дверь из зачарованного металла с тихим скрипом закрылась, отчего по спине скользнул прохладный ветерок подземелья, но я не обернулась.

Он похудел, а его кожа стала еще бледнее, лишившись всякого румянца, но вот его осанка и взгляд… Сейчас было очевидно, что на практике Сенжи сжимался и был в напряжении, словно со всех сторон на него давил неподъемный груз. Взгляд был сосредоточенный, отчасти опустошенный, напоминавший отрешенность Церары.

– Ты… – первым оживился и засуетился Сенжи. – Ты присядь.

Он указал на кровать в углу небольшой комнатки, что больше напоминала тюремную камеру. Здесь не было окон, только каменные стены, украшенные белой и голубой шелковой тканью, чтобы немного скрасить мрачность помещения. А под потолком плавали иллюзорные рыбки всех цветов радуги.