Слезы Амити

Улыбка директора стала шире, а я почувствовала, как от напряжения начали болеть скрещенные за спиной пальцы.

– Вы позволите Флоренс использовать ее вторую попытку.

«Твою ж Белладонну!» – выругалась я, надеясь, что ребята откажутся давать мне такую привилегию, несмотря на пережитую безжалостную тренировку Реджеса. Надежда маленькая, но она все же есть? Да?

Повисло гнетущее молчание.

– А Флоренс тоже получит отгул, если у нее все получится? – вдруг спросил Мэрил, тот самый Треугольник.

– Думаю, будет нечестным по отношению к вам давать ей награду за вторую попытку.

Ребята дружно переглянулись, после чего чуть ли не хором начали выкрикивать:

– Давай, Флоренс!

–Вперед, Флоренс!

– Скорее трать свою попытку!..

Ну и в таком духе. От их радостных голосов внутри меня все рухнуло, и я затравленно посмотрела на декана, чье выражение было сложно прочитать.

– Что ж, Флоренс, – вновь обернулся ко мне директор. – Думаю, вопрос улажен.

– Да, профессор, – дрожащим голосом ответила я, нехотя отворачиваясь от декана и чувствуя, как мне на плечо вновь ложится ладонь директора.

– Не волнуйся. Я не стану тебя ругать. Неудачи всегда ходят под руку с успехом, одно без другого попросту не может существовать. Поэтому не стыдись своих неудач, а принимай как должное.

Я послушно кивнула, останавливаясь возле места, где недавно была нарисована деканом, а сейчас размыта дождем ограничительная черта перед мишенью.

– Перед тем как ты начнешь, – вновь произнес он. – Я дам тебе парочку советов.

– Спасибо, профессор, – почти шепотом ответила я.

Даже не знаю, услышал ли он. Я почти не слышала собственного голоса за ударами собственного сердца.

– Сперва запомни: то, что ты ведьма на Боевом – это не клеймо, а благословение на зависть многим. Кто бы что ни говорил. В отличие от магов, ведьмам не нужно прилагать особых усилий для того, чтобы использовать магию стихий, поэтому не равняйся на других.

Даже испытывая страх, я невольно прислушалась к словам директора, который удивительно тепло мне улыбнулся, когда на него взглянула.

– А могущественнее воображения ничего нет. Оно способно изменять, создавать и разрушать.