Издержки дипломатии

Не разумное, но достаточно сообразительное. Шайтары очень давно научились приручать их и натаскивали для передачи сообщений ещё тогда, когда общая магия ничего подобного не умела. Сильное взрослое эхо способно доставить сообщение за несколько километров, притом — по прямой, оно не привязано к земле, и на склонах гор это отличное подспорье.

Приручить их нетрудно, но не каждому дано. Сложно сказать, почему кому-то эхо доверится без раздумий, а кого-то обойдёт стороной; угадывают хорошего хозяина они далеко не всегда.

Шайтары никогда не стеснялись использовать их в военных целях, потому что от опытного взрослого эха не спасёт магический заслон, оно может просочиться куда угодно. И подслушать. Нетрудно догадаться, что эльфам такое не понравилось. Противостоять этим существам они так и не научились, зато начали активно истреблять. Я не знаю, сколько их осталось в дикой природе, и осталось ли вообще, но разведывательные возможности шайтаров сильно подкосились. Эти зверьки не размножаются в неволе.

Занга Шад спас пару лет назад совершенно случайно.

Его отряд отлавливал эльфийских разведчиков, а эльфийский разведчик отвлёкся на ненавистное эхо, но сумел его только ранить. Эху повезло, его подобрали шайтары и подлечили. Случайная удача стала началом крепкой дружбы: сначала шайтар выхаживал зверька, потом зверёк с радостью ему помогал.

Я познакомилась с Зангом почти сразу и первым делом, конечно, спросила, почему выдра. Оказалось — последствия ранения. Обычно эхо умеют менять внешний вид по желанию или необходимости, а этот бедолага навсегда застрял в том образе, в котором его подстрелили.

Беда случилась на западе Кулаб-тана, где много пологих долин и водятся вот такие мелкие выдры, так что там облик был уместен.

Кроме того, после ранения Занг потерял способность проникать сквозь твёрдые предметы и доставлять длинные сообщения, одно-два слова — его предел. Попадись он в городе какому-нибудь эльфу…

Занг наконец нырнул в высокие разросшиеся кусты на краю небольшого парка, которого я прежде не видела.

Чтобы последовать за ним, мне требовалась какая-нибудь тропинка, не ломиться же через заросли! Так что я остановилась и заозиралась.

Улица здесь загибалась направо вдоль склона горы. Одновременно со слегка заросшей, но ещё вполне отчётливой мощёной дорожкой я заметила на углу уличного торговца и, вздохнув над собственной непоследовательностью, пошла к нему, чтобы взять большой бумажный стакан с кофе, огромной порцией молока и пятью кусками сахара.