Опасный дар для гадкого утенка

— Ты точно в порядке, малая? — спросил Андрей сурово, и когда она активно закивала, хмыкнул, почти улыбнувшись. — Ладно, никому не рассказывай сколько предметов тебе досталось! Незачем!

— Это точно, — подхватил Роман. — Тем более, ты всего лишь целитель, а не боевик там, или универсал. И говори всем, если спросят, что одиннадцать секунд продержалась. Это и то много.

— Семь, максимум восемь! — не согласился Андрей. — Предметов три, только не камни из нефрита, придумай что-то попроще. Например, деревянные плашки.

— Я не в обиде, — серьёзно кивнула Саня. — И всё поняла! Семь секунд, три деревянных плашки. Но мне правда жутко хочется есть!

Андрей вздохнул, потрепал её короткий ёжик, приобнял за плечи и повёл к лестнице.

Саня вывернулась из-под его руки и загородила опекунам путь.

— Мне бы ещё кое-куда забежать! — посмотрела на обоих выразительно. Ну а что, на вид они очень умные и догадливые, пусть та простота, что была между ними при спасении от охотников, сейчас ушла.

— А, ну да, — первым прошёл квест Роман. — Уборная прямо вот, дверь видишь?

Саня кивнула, юркнула в указанную дверь, они как раз до неё пару шагов не дошли.

Прежде всего ей требовалось умыть лицо. Это опекунам неважно, а она при сожжении руки обливалась слезами и потом. Дура! Могла бы не терпеть, но кто же знал?

По прямому назначению она санузел тоже использовала. Освежив лицо и ощутив себя почти нормально, Саня уставилась в зеркало на новую себя, но с коротким ёжиком, вместо утраченной косы.

Придирчиво рассматривая черты своего нового лица, Саня вдруг замерла, поражённая догадкой. А ведь не настолько сильно она поменялась! Глаза — да, стали выразительнее, чуть больше и ярче. Нос? Ушла горбинка и небольшая кривизна — последствия детской травмы. Кожа — да, стала гладкой, чуть смугловатой. Но главное же — исчезли не только веснушки, но и некрасивый широкий шрам на щеке от ожога, отпугивающий от неё многих. Несмываемое клеймо, вечное напоминание о трагедии — о пожаре, лишившим родителей дачи, которую они строили своими силами много лет.

И получалось, что по сути, не так сильно она изменилась. Да, ещё ушла мальчишеская угловатость, появились грудь и попа, а талия, наоборот, обозначилась чётче. Но она всё ещё была сама собой, пусть и сильно улучшенной версией себя.

Вернувшись к опекунам, Саня продолжала задумчиво улыбаться. Братья Рязанцевы косились с интересом, но не спрашивали.