Последний жрец

В этот момент я во второй раз отметил про себя, что девушка эта точно профессионал своего дела и в каждый ее жест, взгляд, вздох, ужимка и закусывание пухлой губы при подтягивании струн лютни — лишь игра на публику.

Монеты полетели на платок потоком. В основном трешки и половинки, но часто мелькали и серебряные, а впечатленные купцы из первого ряда, которые лучше всего рассмотрели, что у девушки пряталось под едва держащимися тесемками рубашки — вовсе расщедрились на несколько звонких десяток.

Бард отправила несколько воздушных поцелуев в зал, чем вызвала волну одобрительного гула, ловко сгребла все монеты в кучу, подхватила платок и двинулась к стойке трактира, чтобы выплатить долю хозяина за предоставленную ей возможность спеть для его гостей.

Обычные трактирщики брали с певцов и артистов десятину, как случилось и сейчас, судя по тому, как быстро произошли расчеты. В более элитных заведениях, куда заглядывали аристократы, видные купцы и командиры дружин с женами, было штатное расписание, и барды там были на зарплате, либо за большие деньги могли арендовать помост в надежде сорвать куш в пару золотых или даже «короля» от расщедрившегося барина или зажиточного торговца.

После выступления и расчета с трактирщиком певица растворилась где-то в зале: видимо, решила выпить и перекусить, а угостить барда после такого удачного выступления, какое было сегодня, любой посетитель почтет за честь, так что отбоя от желающих поставить ей кружку пива или стакан вина у девушки не было.

Остаток вечера прошел хорошо, бард всем подняла настроение, а в полумраке трактира даже стало как-то светлее. Я усердно делал вид, что не теряю интереса к разговорам коллег, сам рассказал пару историй — гвоздем вечера вообще стал мой рассказ о ситуации в Сердоне, когда ушлый хозяин постоялого двора пытался выгородить своего сынка и кинуть меня на деньги. Я усердно пытался вовремя смеяться там, где смеялись остальные и делать серьезный вид там, где остальные хмурились.

Хоть это и не избавило меня от пустоты внутри, но я понял, что смогу так жить.

Я достаточно гармонично влился в круг этих людей, с которыми меня объединяла работа с цифрами и счетом, они были не настолько сложны и многогранны, чтобы моя выжженная эмпатия хоть раз за вечер по-настоящему мне понадобилась. Хорошие, честные, простые и удобные в общении люди.