Жена на замену

— Я, наверное, не должна тебе этого говорить, Кори, да и не могу быть пока уверена до конца, но… судя по всему, природа неожиданно появившейся магической силы Стефана очень проста. Он каким-то образом получил в свои руки знания по демонологии, и попытался подчинить себе несколько истинных демонов. Подчинить их по-настоящему — невозможно, можно только призвать с тёмных планов, но идиоты, которые думают, что они сильнее и умнее, находятся постоянно. Пока твари выгодно делать вид, что она «подчинена», им кажется, что у них всё получается, но рано или поздно любой из таких умников сталкивается с тем, что вызывает кого-то слишком сильного.

Для этого не нужно быть магом самому, главное, чтобы была подходящая жертва и правильный ритуал. Ну и призвать демона может только живой, конечно, они идут на огонёк жизненной силы.

Я только головой покачала, и мрачно поинтересовалась:

— Зачем ты мне это рассказываешь, Йонна? Я разве похожа на человека, который понимает что-нибудь в борьбе с демонами? — я понимала, конечно, что решение было не её, но чувствовала себя плохо, и, если не врать хотя бы себе, очень хотела кого-нибудь придушить.

— Или ты рассчитываешь, что мне всё же удастся в ней поучаствовать? Так я честно признаюсь, мне хватило! Лучше скажи, сумели ли вы что-то сделать, или герцог Геллерхольц теперь сидит в темнице и ждёт приговора?

Глава 23.2

Йонна, вопреки моим ожиданиям, не обиделась и не огрызнулась. Только улыбнулась как-то… по-матерински. Иногда Белинда так смотрела на кого-нибудь из своих дочерей, и я отчаянно завидовала в эти моменты им обеим.

— Нет, у них почти всё получилось, не переживай. Лат Вистан очень хотел продемонстрировать свои верноподданические чувства, и поэтому теперь сидит в темнице. Не знаю, как быстро найдутся доказательства, но теперь всем причастным светит как минимум допрос. И самое главное! Благодаря тебе спасли Его Величество. Его должны были убить, подав смертельную дозу яда. Наверное, Стефан хотел, чтобы в этом обвинили Рэя, но тут не уверена, я перестала слушать, что они говорят, когда началась паника.

— Конечно, хотел, чтобы обвинили, — я удобнее устроилась на подушках, надеясь, что противное ноющее чувство в груди скоро пройдёт. — Не сам же он готов был взять свою вину. Там больше никто не пострадал? Все живы? Я очень смутно помню, что было после того, как моим телом управляла эта тварь. Кажется, я что-то говорила герцогу Геллерхольцу, и даже пыталась встать… не помню.