Жена на замену

Лат Вистан громко воскликнул:

— Это яд! Его Величество отравили! Именем Светлейшего и тенью супруги его Двулучной я заклинаю тебя, подлый отравитель! Признайся сейчас, и будет дарована тебе милосердная смерть! Свидетели! Кто-то должен был видеть, как Его Величество был отравлен! Говорите сейчас, и ваши грехи не лягут на душу несмываемым пятном!

Так я поняла две вещи. Во-первых, лат Вистан был сообщником Стефана, и точно знал, что произойдёт и когда. А во-вторых, именно в этот момент мне было уготовано сыграть свою тёмную роль, и свидетельствовать против Рэйнера.

И снова черные чары младшего принца завладели мои телом. Я услышала в своём сознании:

— Вот теперь ты скажешь всё, что требуется… — и буквально почувствовала усмешку чудовищного высочества.

А потом я потеряла контроль над телом. Мимо моей воли, против моего желания, тело вышло прямо к лату Вистану, поклонилось в пол, и произнесло:

— Как набожная последовательница Светлейшего, я должна перейти от пастыря земного к пастырю духовному, ибо тот, кто должен сделать меня своею тенью, порочен.

Я должна признаться вам, лат Вистан, Ваши Высочества!

Стефан смотрел куда-то мимо меня своим стеклянным «выходным» взглядом, Никлас выглядел встревоженным и отдавал отрывистые приказы, чтобы его отцу немедленно помогли, и как будто не слишком был озабочен действиями лата Вистана, да и моими тоже. Лат кивнул и милостиво ответил:

— Говори, дитя.

А моё тело продолжило рассказывать:

— Дело в том, что я знаю, кто отравил Его Величество.

Этот человек стал мне супругом, но не сумел стать им до конца. Помните, ведь прошлое покушение тоже было у нас дома!.. Наш брак недействителен, но я была рядом…

— Коринна, что ты такое несёшь! — возмутился Рэйнер вслух, но короткого взгляда в его глаза оказалось для меня достаточно, чтобы понять: он ожидал, что я буду что-то «нести». Странная сила как будто выталкивала меня из собственного тела, и я могла «полететь» и «увидеть» любого из присутствующих.

Это позволяло узнавать больше, но совершенно не помогало вернуться.

Я чувствовала себя мотыльком, который бьётся об оконное стекло, но не может прилететь на свет, и, если бы могла, непременно кричала бы от страха. Но я могла лишь наблюдать, и продолжала это делать. Лат Вистан коротко приказал:

— Молчать! Если вам будет, что сказать в своё оправдание, когда даэ Коринна закончит свою публичную исповедь, мы спросим вас.

Я была бесплотным духом, и всё же задохнулась от наглости.